Роанна Аньер. Путь на Север - Виктор Постоенко

В общем, антураж был очень интересный и никак не напоминал европейский. Справа около здоровенной, как аэродром, кровати спала молодая женщина лет двадцати. Она положила согнутую в локте руку на кровать, а на нее голову. Видимо, ухаживала за больной девушкой, в чье тело демиурги поместили меня.

Одета простенько, но чистенько. Одежда неизвестного фасона. Наверху висел какой-то плакат, написанный непонятными буквами. Кружочки, палочки, еще кружочки. И вдруг я понял, что могу читать написанное на плакате. Я могу читать эти буквы? Там было какое-то изречение кого-то из местных великих.

Главное — то, что я прочитал. Стал дальше тихонечко осматриваться. Чистенькая комната, и далеко не бедная. Так, ну это уже хорошо, хоть не в пещере на ветках и листьях очутился. Не надо будет на мамонтов охотиться.

Левее большого шкафа я увидел что-то похожее на книжные полочки, или, как мама говорила, этажерки. На них лежали какие-то толстые журналы, скорее всего, это были рукописные книги. А одна настоящая большая книга стояла на самой верхней полке. И вот тут-то я весьма удивился. Это была тёмно-синяя книга, настоящая толстая книга, на корешке которой потускневшими позолоченными латинскими буквами было написано «Библия».

Так, значит, я всё-таки на Земле. Другой мир — они так сказали. Раз здесь есть Библия, написанная на латыни, значит, здесь есть языки латинской группы, а уж английский и французский я знал. Правда, тут они могут по-иному называться, но не факт. Я опять повернул голову, потому что вдруг почувствовал легкий дискомфорт.

И сразу наткнулся на большие, круглые, красивые серо-зеленые глаза девушки, смотревшие на меня в упор с изумлением. Аж брови домиком приподнялись.

Она схватила меня за руку, потом быстро прижалась к моей груди и, отпрянув, еще раз посмотрела на меня. Схватила двумя руками за лицо, повернула голову в одну, потом в другую сторону.

— Ты наконец пришла в себя. Боги всё-таки услышали мои молитвы. Ты вернулась. Лежи, лежи, даже не шевелись. Ведь все вокруг говорили, что ты не выживешь, столько лекарей тут разных было. Я сейчас приведу нашего лекаря, который тебя выхаживал.

Девушка вскочила и метнулась к двери. Пробежала как вихрь через всю комнату и исчезла в коридоре. На улице раздался ее крик:

— Мама, мама, госпожа пришла в себя!!! Я за лекарем, присмотри пока за ней!!

Я сразу же машинально отметила про себя, что девушка обратилась ко мне первоначально на «ты», а на улице уже кричала, что «госпожа» пришла в себя. Ладно, не будем заморачиваться, всё равно позже узнаем. Главное, пока не спешить, вживаться и вникать. Вживаться и еще раз вживаться, как говорил герой Басова в старом фильме про разведчиков.

Если что, буду имитировать потерю памяти, но сначала узнаю, что случилось с этим телом, а то вдруг что не так. И еще: чтобы не попасться, надо перейти на мысли внутри головы от женского пола. Я подумала, я надеялась, я устала, я ушла, я пришла. Тьфу. А что делать?

В общем, комната мне понравилась: небедная, но и не кричаще богатая. Хотелось посмотреть на себя в зеркало, жуть как хотелось, чтобы успокоить душу. К сожалению, зеркала я так нигде и не увидела. Ой, не увидела. Открылась дверь, и в комнату вошла миловидная женщина средних лет, неся в руках какие-то деревянные коробочки, соединенные между собой такой же деревянной ручкой.

Улыбаясь, она быстренько подошла к кровати. Коробочки эти оказались аккуратными деревянными ящичками, поставленными один на другой и скрепленными между собой. Женщина присела около кровати, еще раз улыбнулась.

— Госпожа Роанна, когда моя Нанке крикнула, что Вы пришли в себя, я первым делом бросилась на кухню, собрала, что могла. Вот Ваш любимый рисовый супчик, вот бульон куриный, процеженный сквозь холстину, потому что пока Вы здесь столько лежали, вообще ничего не ели. Вас кормили с ложечки всего лишь какими-то черными отварами, которые помощница лекаря готовила, а также понемножку вливали в рот с ложечки куриного бульончика. Я Вам принесла всё это, чтобы Вы покушали и набирались сил. Вы не представляете, как мы рады, что Вы открыли глаза!

Она расплакалась. Ешкин кот, да что тут происходит? Ладно, пока просто плывем по течению. Зато я узнала, что девушку, в чье тело попал, зовут Роанна. А эта моложавая женщина, которой чуть больше сорока, — мама Нанке. Той самой девушки, чьи глаза первыми увидели меня и кого первой увидела я. Да, я увидела.

Дверь чуть скрипнула, показалась голова мужчины. Судя только по одной голове, он был очень крупный, борода, на лбу повязка из трех свитых плетеных ремней, кожаный фартук. Он боком протиснулся в комнату и только потом пробасил:

— Можно я зайду?

Женщина повернулась к нему:

— Ой, Виттор, и ты бросил свою кузню и прибежал?

— Ну конечно же, Франкис, когда твоя Нанке тут заорала на всю улицу, что наша маленькая госпожа пришла в себя, как же я мог остаться в стороне? Там еще народ собирается во дворе. Весть-то какая!

Женщину зовут Франкис. Нанке действительно её дочь, а кузнеца зовут Виттор, и он располагается где-то по соседству. Запоминаем. Да, со всей улицы люди собрались, сказал кузнец, когда узнали, что наша Роанна пришла в себя. Он улыбнулся, подошел поближе.

— Как Вы себя чувствуете?

Я улыбнулась в ответ:

— Да пока и не знаю, как. Пока не понятно, но главное, что жива. А это уже хорошо.

Тут я впервые услышала свой голос. Приятный, грудной, женский голос. А самое интересное было то, что я произнесла эту фразу на том же самом языке, на котором со мной разговаривали гости, и я отлично знала этот язык и понимала его. Фух. Значит, потихонечку память реципиента будет ко мне возвращаться.

Послышались еще шаги. Кто-то кому-то что-то говорил, просил уступить дорогу.

— А вот и лекарь идет, — сказала Франкис.

В комнату вошли Нанке и мужчина с женщиной. Женщина была одета в светло-лиловую рубашку, поверх которой было накинуто синее платье без рукавов, стянутое пояском по талии, а с левой стороны у нее на груди была вышита аккуратная белая пчела. Мужчина был одет примерно так же, но у него было не платье, а что-то длинное, напоминающее халат до колен. Да и ткань побогаче. Подпоясан был ремнем с белой пряжкой. Нашиты были уже две серебристые пчелы — слева и справа на груди.

Лекарь, а это был он, подошел поближе и присел на краешек кровати.

— Госпожа Роанна, я так обрадовался, как только услышал, что Вы пришли в себя. Вы понимаете, ведь почти никто