Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

– Той ночью я засиделся за полночь. В доме было сильно натоплено, и мне вдруг захотелось подышать свежим воздухом. Возможно, именно это и спасло мне жизнь. Я выскочил за порог и почти тотчас упал, растянувшись на земле. Мои руки коснулись чего-то чешуйчатого и холодного. Я испуганно подскочил на ноги и в лунном свете увидел змею: серо-коричневую, с желтыми пятнами по обе стороны головы.

– А я люблю змей, – заметила Улла. – Они тихие, опасные и красиво блестят.

Фэйр усмехнулся.

– Я вот не очень. Но та змея оказалась не ядовитой, я распознал в ней безобидного ужа. Потом поглядел вокруг и застыл, охваченный ужасом и изумлением. По дороге ползло много змей. Не две, не три, а несколько десятков. И все в одном направлении – подальше от Сумрачного леса и прочь из деревни. Что-то напугало их.

Улла подалась вперед, жадно вслушиваясь в каждое его слово.

– Будь я не так взволнован, сразу бы догадался, что это значило, – продолжал Фэйр. – Охваченный смятением, я осторожно пошел по деревне в направлении леса, к воротам, туда, откуда бежали змеи. Их тем временем становилось все больше. Попадались уже и ядовитые. Я напрягся сперва, но быстро смекнул, что змеям до меня нет никакого дела. А потом я услышал этот звук. Легкий свист, как будто воздух рассек взмах хлыста. Позже я узнал, что с таким звуком тварь, что пожаловала в нашу деревню, втягивала и выпускала из своей безобразной пасти раздвоенный язык. Я обогнул последний дом и увидел его. Перед хлипкими воротами нашей захудалой деревни застыло исполинское существо: тело о четырех лапах покрывала толстая чешуя, за спиной возвышались кожистые крылья, напоминавшие крылья летучей мыши, а кольцом вокруг него лежал длинный шипастый хвост. Голова же походила на голову петуха, на ней возвышался огромный багровый гребень, напоминавший драгоценный венец. Василиск.

Улла фыркнула:

– Ну и уродца ты описал.

Фэйр невесело улыбнулся.

– Я онемел лишь на пару секунд и тут же метнулся в сторону, спрятавшись за поленницей. И тут меня точно кипятком окатило. Я осознал, как мне повезло, что в тот момент, когда я поглядел на василиска, он не поглядел на меня в ответ. Ибо взгляд василиска смертелен для любого, на кого упадет. – Фэйр судорожно вздохнул. – Я прилип лопатками к поленнице, не ведая, что предпринять, и в этот миг ночной воздух прорезал оглушающий омерзительный клекот – так кричал василиск. Этот звук точно подстегнул меня. Я бросился со всех ног. Я бежал и стучал кулаком по дверям с криками: «Василиск! Василиск! Спасайтесь»!

– Ты очень смелый, – заметила Улла.

С губ Фэйра сорвался нервный смешок.

– На самом деле я тогда чуть на месте не помер от страха. За спиной слышался топот, вопли и крики василиска, но я не оборачивался. Добежав до родного дома, я распахнул дверь и принялся будить мать и отца. Кое-как втолковав им, в чем состояла опасность, я пытался уговорить их бросить все и бежать. Но мой отец был не робкого десятка. На мои слова о том, что взгляд василиска смертелен, как и его ядовитое дыхание, он отмахнулся со словами «бабушкины сказки». – Фэйр горько усмехнулся.

– Отец схватил вилы и бросился к двери. Он крикнул матери, чтобы та укрылась в доме вместе со мной. Но мать побежала за ним, пытаясь его удержать. А клекот василиска раздавался уже поблизости. Они рухнули друг за другом, сперва отец, затем мать. Я кинулся к ним, охваченный ужасом. Принялся трясти их что есть мочи. Но без толку. Родители были мертвы. Я никогда не забуду их широко раскрытые, переполненные ужасом глаза.

Пальцы Уллы порывисто сжали его ладонь. Слабо улыбнувшись ей, он продолжил рассказ:

– Василиск кричал уже за моей спиной. Я всем телом ощутил его горячее, ядовитое дыхание и, давясь слезами и горестным ревом, бросился наутек. Неожиданно до моего слуха донеслось квохтанье встревоженных кур. Я смутно припомнил, что василиск будто бы до смерти боится петуха, потому, не мешкая, перепрыгнул через низкую деревянную оградку соседского дома, бросился прямиком к курятнику и затворил за собою дверь.

– В моей деревне не было кур, – задумчиво проронила девушка. – Всех давным-давно пожрала нежить. – Приметив его сочувствующий взгляд, она слабо улыбнулась. – Что было дальше?

Фэйр вздохнул.

– Не ведаю, сколько я там просидел, когда вдруг крыша курятника разлетелась, осыпав меня колючими щепками. Крепко зажмурившись, я прижимал к груди несчастного петуха. Но василиск не спешил убегать. «Ну же, – мысленно взмолился я. – Отчего же ты не бежишь?»

Внезапно петух, верно, почуяв приближение рассвета, встрепенулся в моих руках и оглушительно закукарекал. А в следующий миг, вторя его крику, заверещал василиск. И это не был тот злобный клекот, что я слышал прежде. То был утробный вопль до смерти перепуганной твари. Куры бросились врассыпную, а вместе с ними ринулся прочь и василиск. – Фэйр перевел дух.

– Не скоро еще я осмелился выпустить из рук петуха и открыть глаза. А когда открыл, ужаснулся тому, что увидел. Деревня была полностью разрушена. Трава, кусты, деревья – все пожелтело и иссохло от ядовитого дыхания василиска. А жители, все до одного, были мертвы. Я посидел подле тел отца и матери, мысленно с ними прощаясь. Раздобыв кремень с кресалом, поджег их тела, а после принялся ходить от дома к дому, поджигая и остальных. Я знал, не принято бросать мертвых, не предав их огню. Забросив за спину дорожный мешок, я отправился в путь.

– Ты шел лесом? – подала голос Улла.

Фэйр кивнул.

– Я долго брел, голодный и уставший, промок под дождем и вскоре перестал понимать, куда иду. Попросту сказать, заплутал. Как вдруг передо мной выросла чья-то невысокая фигура. Тело незнакомца скрывал плащ с капюшоном, пальцы его были длинными и узловатыми, кожа зеленой, как листья, а большие глаза источали жемчужный свет. Я был без сил и рухнул прямо ему под ноги. Очнулся я у костра в теплой сухой пещере. В котелке над костром готовилась грибная похлебка. От душистого запаха у меня громко заурчало в животе. Мой спаситель склонился надо мной.

– Ешь, набирайся сил.

Я не стал спорить и живо опорожнил миску. Так я впервые повстречал пастыря леса. Тщательно меня осмотрев, он с помощью волшебства залечил мои раны. Я знал, что вроде должен был страшиться его: все же я вырос подле жуткого волшебного леса. Но чары, творимые пастырем, заворожили меня. На следующий день Шэршох сопроводил