Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

диким янтарным светом. Звериная рысья суть рвалась наружу. Страх вспыхнул в них и сгорел без следа. И, подавшись вперед, Харпа обхватила его за шею рукой, приоткрыла рот и впилась в его губы своими.

Частое дыхание их смешалось. Упырь задрожал всем телом и сдавленно зарычал. Выдержка вновь изменяла ему. Соприкосновение его прохладной кожи и ее, разгоряченной, было сродни урагану, охватившему их двоих. Сапоги Мара тоже полетели на пол, а следом упало исподнее и штаны. Харпа откинулась на подушки, не сводя с упыря голодного взгляда.

Тот судорожно сглотнул. Блики очага, плясавшие по ее коже, делали Харпу похожей на прекрасное видение, на мечту, о которой он долгие годы грезил во сне и наяву.

– Какая же ты красивая, – прошептал он. – Моя дикарка.

Харпа издала протяжный стон. Страстные поцелуи упыря скользили по ее животу, опускаясь все ниже и ниже. Когда они достигли жаркого места меж ногами, она задохнулась.

– Мар!

Прикосновения его языка обжигали, заставляя ноги дрожать. Упырь пировал ею так, точно она была его излюбленным лакомством. Мир померк, обратившись в водоворот нестерпимой неги и страсти, а удовольствие горячим медом разливалось внизу ее живота.

Ловкие пальцы упыря исследовали ее тело, пробуждая в нем жар, точно ее кожи касался настоящий волшебный огонь. А потом мир на мгновение замер и тут же взорвался ослепительными искрами. Харпа содрогалась всем телом, дрожа и рыча. Выгнув спину, она откинулась на подушки, и потянула упыря за собой.

– Больше! – выдохнула она.

Глаза упыря сделались темно-зелеными, как влажный мох. Он прижался к ней всем телом. Оно охладило Харпу, точно воды горной реки. А потом Мар шевельнул бедрами и осторожно подался вперед.

Харпа застонала. На краткий миг ее тело пронзила сладкая боль, но она и не подумала отстраняться. Напротив, обхватила упыря ногами, понуждая его вжаться в нее еще сильней. Они задвигались в унисон, часто дыша, оставляя на коже друг друга следы от когтей.

Охваченная звериной жаждой, Харпа с силой опрокинула упыря на кровать и продолжила двигаться, глядя на него сверху вниз. С губ Мара срывалось рычание. А потом их тела задрожали разом, плавясь в обжигающем незримом огне, и комнату наполнили низкие протяжные стоны.

* * *

Фэйр уютно расположился под теплым одеялом, смежил веки и уже собирался забыться сном, когда в дверь осторожно постучали. Проворно натянув сапоги, он щелкнул замком, потянул дверь на себя и удивленно застыл. На пороге стояла Улла.

В чистой одежде, после купания она здорово преобразилась. Длинные белые волосы ее серебрились в свете очага, бледная кожа отливала мраморным холодом. Девушка нервно теребила непослушную прядь, избегая глядеть Фэйру в глаза.

В силу маленького роста и миловидной наружности Улла казалась ребенком. И он с трудом верил, что совсем недавно этот ребенок, с ног до головы перемазанный грязью и кровью, перебил не один десяток нежити в лесу.

– Что-то случилось? – участливо вопросил он.

– Я не могу уснуть, – пожала плечами Улла. – Комната просто огромная, как и кровать. И эти большие ящерицы все время ревут.

– Драконы, – не сдержав улыбки, поправил тот.

Девушка повела плечом.

– Мне без разницы. Спать не дают.

– Должно быть, непривычно после жизни в шалаше, – понятливо кивнул тот.

– Да, – ответила Улла. – Поэтому я буду ночевать у тебя. – Она занервничала пуще прежнего, и локон заплясал в такт движениям ее пальцев. – И ты не можешь мне отказать! Я тебе жизнь спасла, – с вызовом добавила она, поглядев ему прямо в глаза, но почти тотчас снова потупилась.

– Я и не собирался. – Фэйр не смог сдержать невольной улыбки. – Я когда-то тоже долго скитался по лесу и питался чем попало. И я был еще младше тебя.

Улла округлила глаза.

– Расскажешь?

Фэйр кивнул.

– Непременно. Заходи.

Хелмера неслышно скользнула внутрь, оглядела просторную комнату и скривилась.

– Похожа на мою, такая же громадная.

Целитель улыбнулся.

– Для двоих в самый раз.

Девушка покосилась на кровать как на заклятого врага. Фэйр проследил за ее взглядом и сдвинул брови.

– Что-то не так?

– Слишком мягкая, – ответила Улла. – Я предпочитаю спать на полу.

Фэйр озадаченно почесал затылок. Это предложение его не обрадовало.

– На полу жестко, – проговорил он. – Спина потом будет болеть.

– У меня не будет, – пожала плечами девушка. – Я почувствую боль, только если меня чем-нибудь проткнут. – Она испытующе поглядела на Фэйра, соображая что-то. – А вот ты почувствуешь, да? – Она вздохнула. – Ладно, кровать так кровать. – И, не дожидаясь ответа, скинула сапоги и забралась на кровать с ногами.

Фэйр последовал ее примеру, а затем в комнате повисло неловкое молчание. Он хотел было что-то сказать, но не мог сообразить что. Рядом с Уллой он всегда впадал в замешательство и не мог подобрать правильных слов.

Сверля его испытующим взором мутноватых глаз, Улла растянулась на кровати, подперев щеку рукой, и проговорила:

– Как ты оказался один в лесу?

Фэйр облегченно вздохнул и кивнул. Точно, он же пообещал. И, хотя он редко рассказывал другим свою трагичную историю, ему отчего-то захотелось поделиться ею с Уллой…

Быть может, оттого, что она тоже потеряла всех, кто был ей дорог, как и он когда-то, к тому же он чувствовал – она поймет, не высмеет его, не осудит.

– Я родился в небольшой деревеньке Гэлис, что когда-то стояла на севере Сумрачного леса. В день, когда мне пришлось покинуть дом, перестал существовать не только он, но и вся моя семья, и сама деревня. Я один спасся тогда…

Лицо Уллы, и без того серьезное, помрачнело.

– Когда живешь на границе с жутким волшебным лесом, поневоле свыкаешься со временем, – задумчиво продолжил он. – Бдительность ослабевает, особенно если долгое время не творится ничего по-настоящему ужасного. – Он тяжело вздохнул. – Я долго размышлял потом обо всем, что тогда произошло. Винил то себя, то привратника, то старейшину. Но в итоге понял, что это было попросту неизбежно. Ибо никто из моих односельчан не был в состоянии справиться с тем, кто напал на нас той роковой ночью.

– Кроме тебя, – поправила его Улла. – Ты ведь выжил.

– Да, выжил, – вздохнул он. – Но вот других спасти не сумел. – Он помолчал, припоминая былое. – Стояла осень, на небе взошла луна. Все уже забылись крепким сном. Все, кроме меня. Я дождался, пока мать с отцом уснут, достал книгу, зажег масляный светильник и начал читать.

– Кто тебя научил? – нетерпеливо перебила его Улла.

– Я выучился сам, – усмехнулся Фэйр. – Грамота и прочие науки всегда давались мне легко. Книги я не читал, а проглатывал. Отец этой страсти не одобрял, ворчал, что я трачу время