Последняя Ветрожея - Дженнифер Адам

Постойте… это должно быть… Мойра, Королева Ворон. Но тогда…

Брида позволила своему светлячку погаснуть.

Мойра и две сестры. Истина, которая никак не укладывалась в голове, немолчно взывала к ней.

Тише снова осторожно взяла её за руку и вывела из алькова.

Мальчики держались поодаль, охраняя вход, а Брида и Тише пробрались по проходу меж сломанных колонн, мимо давно высохшего фонтана и вниз по изгибу лестницы, вынудившей Бриду снова вызвать свой светящийся шар.

У подножия лестницы Тише распахнула дверь и повела Бриду через, по всей видимости, заставленную кладовую. Гниющие ящики, старые бочки и завёрнутые в холстину тюки лежали беспорядочными кучами. Несколько крепких сундуков торчали среди корзин с истлевшим бельём и хрупкими свечами из пчелиного воска. Затхлый воздух заставил Бриду чихнуть.

В глубине комнаты Тише остановилась перед большим прямоугольным предметом, накрытым выцветшим и пыльным бархатным занавесом. Оглянувшись, чтобы убедиться, что Брида смотрит, она быстро сдвинула ткань в сторону, открыв ещё одно мозаичное панно.

Недостающее живописание.

Дыхание с присвистом вырвалось у Бриды между зубами, когда она увидела тайну.

На панели была изображена женщина, едущая в повозке, запряжённой маленьким коричневым осликом. На ней белый плащ с вышитой серебряной нитью тройной луной – растущей, полной и убывающей – вензелем жрицы, говорящим о священной магии.

На руках она держит младенца, спелёнатого серой тканью, но лицо её исчерчено страданием.

В правой части панно женщина в плаще из вороньих перьев и с гневом на лице держит в кулаке зазубренную чёрную молнию, нацелив её на жрицу.

А на заднем плане женщина в плаще с широкой зелёной полосой и тремя листьями на груди стоит с распростёртыми руками, словно готовясь принять ребёнка.

Брида наклонилась ближе, хотя уже понимала, что это не тень и не обман зрения.

У женщины в плаще ведуньи под правым глазом маленькая отметина, в точности как шрам на лице матушки Магди. А это значит…

Рука Бриды дрогнула, и голубой шар-светлячок затрепетал.

Магди и Мойра были сёстрами и…

Брида указала на жрицу в повозке. Женщину с лицом Бриды.

– Её имя? – прошептала она.

Тише провела пальцем по пыли вдоль края мозаики.

«Мейгин, – написала она. – Твоя мать».

22

Три сестры

Низкий зловещий вопль зарокотал в растрескавшихся стенах, но Брида была слишком потрясена, чтобы заметить.

«Мою мать звали Мейгин». Она повторяла имя про себя, пробуя на вкус форму этого слова. «Мейгин. Мать».

«Магди – моя тётя. Королева Мойра – моя тётя».

Королева Ворон была её тётей.

Брида не отводила глаз от мозаики, выложенной крохотными цветными плиточками, пытаясь понять её смысл. Почему матушка Магди – тётя матушка Магди, вопил голос в глубине сознания, – никогда не говорила об этом?

Эта чёрная молния в руке Мойры…

И тогда она начала понимать.

Матушка Магди говорила, что самая важная её обязанность – сберечь Бриду от опасности. Что есть знание, которым она должна поделиться, но знание это опасно.

Магди защищала её. Прятала её.

Пока Брида не заглянула в яснозоркую чашу и из неё не выглянула сама Королева Ворон.

Брида прижала к глазам сжатые в кулаки руки, в животе поднялась тошнота. Что она наделала?

Может, королева не успела ничего толком рассмотреть? Всё произошло так быстро… может, она увидела просто девушку с магией, заглянувшую туда, куда не следовало.

Тише легонько ткнула её в спину, направляя к лестнице, чтобы подняться обратно на основной уровень.

Брида позволила подтолкнуть себя, оцепенение растекалось по всему её телу. По крайней мере, Ловчий не отвёл её в замок. Она не могла представить, что бы сделала королева…

Кости, спасая жизнь Бриды, рискнул навлечь на себя гнев королевы и подверг опасности себя, Медведя и Тише.

Когда они с Тише добрались до мальчиков, Брида вся дрожала.

Медведь обнял её и помог сесть на груду траченных молью шерстяных ковров. Кости плюхнулся рядом на пол, обхватив тощими руками мосластые коленки и с беспокойством глядя на неё.

Тише грациозно опустилась на колени и начала говорить руками, не дожидаясь, пока Медведь переведёт.

– Моя мать и твоя были жрицами здесь, в Храме Полумесяца. Мы с тобой обе дети Белтейна.

Брида заставила себя дышать. Как и обещала Рисси, она наконец-то получит ответы.

Но не такую историю она ожидала услышать.

Прежде чем Тише и Медведь продолжили, за стенами раздался крик, и Брида вздрогнула. Кости похлопал её по плечу:

– Они не могут сюда влезть. Мы же говорили тебе. Это священная земля, даже если это уже не Храм.

Медведь добавил:

– Здесь безопасно провести ночь. Мы уже оставались здесь. А теперь пусть Тише расскажет, что она знает.

Брида втянула воздух сквозь зубы и сцепила руки на коленях. Она не могла позволить страху отвлечь её от правды.

– Я слушаю, – прохрипела она через мгновение, когда слова продрались сквозь комок в горле.

Тише сплетала руками слова, а Медведь переводил:

– Ты слышала о междоусобной войне, которая грозила разразиться, если бы у леди Мелианны не было наследника для родового удела, и о трёх перьях, брошенных Ветрожеей? Ты знаешь о трёх дочерях, родившихся в одночасье одна за другой?

– Я слышала обрывки…

– Ты знаешь старые сказки, что рассказывают у костра? В них говорится, что три девочки, родившиеся в один день в одном городе, могут обладать большой силой.

Брида кивнула.

– Так вот, твоя мать, Мейгин, была утреннее дитя. Она проявила склонность к священной магии, как только её впервые привели в Храм Полумесяца. Она помнила все песни, все… – Медведь примолк, почесав подбородок и наклонив голову набок. – Погоди, что это значит?

Тише повторила стремительное движение пальцев, затем замедлила каждый жест.

– Призы… а! Призывания. Извини. Твои руки двигались слишком быстро. В общем, Мейгин могла запомнить любое призывание, заклинание и ритуал почти в точности, услышав их всего однажды. Даже будучи маленькой девочкой, она была мудра не по годам. Люди говорили, что она слышит шёпот Великой Матери. Она знала многое наперёд, могла по линиям ладони прочитать узоры выбора для всякого человека.

Магди, дитя полуденного солнца, показала… Помедленнее! …наклонность к зелёной магии. Она могла уговорить дуб прорасти из жёлудя быстрее, чем белка могла его съесть, и будто нутром чуяла, где можно найти любую траву или полевой цветок.

Однако Мойра была другой. Никто не мог отрицать, что ночная дочь была умна, но ум и мудрость – не одно и то же.