Варвар. Том 2 - Рафаэль Дамиров

Он замолчал, и Серрос в досаде громыхнул:

— Ну?

— С ними Схорн Безликий, архонт.

— Что⁈ Что ты несёшь? Как такое возможно? — зарычал Вархан Серрос. — Древний с ними?

— Древний восстал из мёртвых, — продолжал кроммарх. — Он разрушил плиту и покинул Гулкие Ямы. Все об этом знают. Мы помним, как он наводил ужас на окрестности. За ним был отправлен отряд под предводительством принца. Но… — кроммарх, словно юнец, снова замялся, но всё-таки нашёл силы и договорил: — Вышло иначе. Вышло, что Дир Харса приручил его, обретя власть над древним существом. Я не знаю, как такое возможно, но наши разведчики утверждают, что чудовище ему подчиняется. Этот Дир Хараса не тот, за кого себя выдает.

— Будь он проклят… — тихо сказал Вархан. — Я подозревал, что у него нет в услужении никакого колдуна. Что это он сам занимается чёрной магией. И вот теперь… это стало очевидно…

Он прошёлся по залу тяжёлым шагом.

— Но теперь уже поздно что-то менять. У меня была возможность достать его здесь, во дворце. Но я не допускал и мысли, что лощёный принц представляет серьезную угрозу… Я даже не подумал, что этот хлюпик-валессариец способен на подобное. Я думал, он всего лишь хочет жениться на этой глупой и наивной Мариэль. Чтобы потешить своё самолюбие и занять никчёмный, на холстине намалёванный трон Валессарии. И всего-то.

Вархан, замедлив шаг, ударил кулаком по каменной колонне, что попалась ему под руку.

— Как же я ошибался… — сказал он с сожалением. — А теперь он идет войной на Вельград и претендует на трон всей империи.

Он сжал зубы и молчал целую минуту, а потом резко повернулся к кроммарху:

— Если падёт Вельград, падёт и империя! Ты это понимаешь?

— Да, ваше благостинейшество, — снова склонил голову кроммарх. — Мы ждём ваших приказов. Войско противника по численности небольшое. В городе у нас много солдат. Да, большинство из них простые щитники, вчерашнее отребье и мужланы, но за стенами нам ничто не угрожало бы. За крепкими стенами и рвом мы могли бы держаться долго. Однако если Схорном Безликим управляет чёрный маг, то, позвольте доложить… я опасаюсь за исход битвы.

— Трус! — рявкнул Вархан. — Не вздумай кому-нибудь ещё говорить такое! Высказывать свои трусливые мысли! Не смей подрывать боевой дух защитников города. Иначе я вырежу тебе сердце! Лично!

— Нет, ваше благостинейшество, — твёрдо ответил кроммарх. — Я говорю это вам не из страха и не ради того, чтобы склонить к сдаче. Я говорю так, как есть. Я докладываю высшему командиру, чтобы вы могли оценить ситуацию холодным разумом и принять меры для обороны города, чтобы мы выжили и победили. Ситуация складывается тяжёлая и не в нашу пользу. А что касается трусости, то я скорее умру, чем отступлю от ваших приказов.

Кроммарх замолк и сжал губы так, будто многое бы ещё хотел сказать, но не разомкнёт уста для этого и под пытками.

— Ладно, — проговорил Вархан уже снисходительно. — Я лично выйду на командирскую башню и буду руководить защитой города. Труби общий сбор. Пусть все, кто способен держать меч или копьё, прибудут к стенам у городских ворот.

Он добавил:

— Объяви награду каждому, кто вступит добровольно в ряды щитников сейчас. И тройную награду тому, кто убьёт хотя бы одного врага.

Кроммарх осторожно спросил:

— Архонт… Выдержит ли казна такую нагрузку?

— Выдержит, — отрезал Вархан. — Да если ты так умён, то сообразишь и сам, что нагрузка не будет великой. Ведь ты говоришь, что ситуация тяжёлая, и тогда уж надо опасаться, что платить, скорее всего, будет некому. Нам просто нужно выжить и не пустить врага в город.

Кроммарх впервые услышал в голосе железного архонта войны странный звон, будто на виолине порвалась струна. Это был страх.

* * *

Огромный таран, массивное бревно с приделанными рукоятями и железным острым наконечником, двигался к воротам. Его несли валессарийские воины, прикрываясь щитами. Их серебристые доспехи из лёгкой прочной стали блестели и сияли на солнце. Лучники на стенах осыпали нападавших стрелами, но наконечники лишь рикошетили от округлых пластин и не пробивали защиту. Валессарийская сталь доспехов была крепка, гораздо крепче обычных панцирей.

Мост через ров перед воротами был поднят. Однако валессарийцы подкатили телеги, набитые мешками с песком, и под градом стрел сбросили повозки в ров. Тяжёлые телеги рухнули вниз, мешки падали, ложась друг на друга, и ров быстро наполнялся, образуя плотный перешеек, по которому могли пройти таранщики.

— Смолу! Готовьте смолу! — отдавал приказы с командирской башни Вархан.

Стеновые стражники подтащили к краю стены котлы с кипящей смолой, готовые опрокинуть их прямо на головы врага.

Когда таран приблизился вплотную к воротам, Вархан рявкнул:

— Давай!

Он махнул рукой, подавая сигнал. Архонт войны, как и обещал, лично руководил обороной. Его прикрывали трое кромников, закрывая щитами от возможных вражеских стрел. Но они загораживали ему обзор с башни, мешали.

— Убирайтесь прочь! — взорвался Вархан и растолкал их. — Не закрывать мне обзор!

Бух! — удар тарана прогремел по воротам. Дерево затрещало. В этот момент сверху полилась кипящая смола. Она обварила передних солдат. Раздались крики, шипение, в нос ударил запах палёного мяса.

Архонт махнул рукой вторично. Брошенный вниз факел воспламенил смолу. Те, кого не убила кипящая жижа, вспыхнули, словно сами став факелами. Одни катались по земле, другие падали на дно рва, но на их место сразу вставали новые бойцы.

Таран снова ударил.

Бух!

— Лей ещё! Ещё! — кричал Вархан.

Подтащили следующий котёл. Но едва воины наклонились, чтобы опрокинуть его, в воздухе послышался свист. Те, кто держал котел, пали, пронзенные стрелами. Чан качнулся, плеснулась густая жижа, и он опрокинулся внутрь.

Смола разлилась по каменной полке стены, обварив ноги защитникам. Один из солдат с громким криком упал, а факел в его руке воспламенил пролившуюся смолу.

Стена вспыхнула. Она была не деревянной, а каменной, но жара было настолько много, что подойти к тому месту теперь нельзя было ближе, чем на десяток шагов.

Теперь на таран невозможно было ничего сбросить сверху. Осталось единственное средство — это стрелы. Лучники, что укрылись за зубцами стреляли по врагу, но валессарийские доспехи выдерживали удары наконечников.

Таран бил снова и снова.

Бух! Бух!

Наконец, раздался последний гулкий удар. Ворота треснули, и стальной наконечник тарана прорвал створки.

Внутри уже стояли четыре ряда щитников. Щиты сомкнуты, копья выставлены вперёд. А позади них, как основа обороны, как последний рубеж, стоял лучший отряд имперских кромников.

Проломленные ворота распахнулись, впуская внутрь города первых валессарийцев. Те сразу же пали под натиском щитников, которые стиснули их