Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher

Это был откровенный шантаж. Либо мы встраиваемся в его коррумпированную систему, либо он заблокирует любую нашу активность «по закону».

— Старшина, вы понимаете, что следующий удар может быть сильнее? — спросил я, пытаясь апеллировать к здравому смыслу. — И что ваши «рамки» могут привести к тому, что ремонтировать будет уже нечего?

— Не меняй мне голову страшилками, парень, — отрезал Гронт. — Пятьсот лет держались. И ещё пятьсот простоим, если не будем слушать всяких выскочек с их «срочными работами». Решайте. Или играем по правилам, или… — он многозначительно посмотрел на своих людей, — я буду вынужден доложить о вашем самоуправстве в Совет по хозяйственной части. А у них, поверьте, рычагов побольше моего.

Он развернулся и ушёл, оставив нас в облаке праведного гнева и запаха дешёвого табака.

— Вот и новая угроза, — мрачно констатировал Ульрих, когда они скрылись за углом. — Более опасная, чем шаманы. Потому что её не возьмёшь ломом и не отведёшь кристаллом.

— Что будем делать?

— Пока — ничего. Ему нужна взятка или демонстрация покорности. Ни того, ни другого мы дать не можем. Значит, будем действовать в обход. У меня есть те самые «контакты» среди интендантов, которые не любят Гронта. И есть люди, которые работают не за пайку, а за идею. Но это капля. — Он посмотрел на меня. — Тебе нужно что-то громкое. Что-то, что не только спасет стену, но и принесёт очевидную, материальную выгоду. Чтобы даже такие, как Гронт, заткнулись. Или чтобы их заткнули сверху.

«Что-то громкое». Сердце упало. Я был измотан до предела. Мозг отказывался генерировать гениальные идеи, требуя хотя бы шести часов сна и миски горячей похлёбки.

— Сначала — твой контакт, — сказал я. — Нужно понять, что они строят там. А потом… потом подумаем о «громком».

Ульрих кивнул и повёл меня вглубь крепости, в район, который с насмешкой называли «Животом» — лабиринт складов, мастерских, бань и таверн, кишащий людьми всех мастей. Здесь пахло дешёвым пивом, жареным салом, кожей и человеческим потом. Здесь правила иная жизнь, не связанная напрямую со стенами и героизмом.

Мы зашли в одну из таких таверн — «Ржавый Гвоздь». Внутри было темно, грязно и шумно. Ульрих, не обращая внимания на пьяные взгляды, провёл меня к дальнему столику в углу, где сидел одинокий человек в потрёпанном плаще с капюшоном. Он пил что-то мутное из глиняной кружки.

Ульрих сел напротив. Я — рядом.

— Дракон, — тихо сказал капитан.

Человек под капюшоном медленно поднял голову. Это было лицо с бесцветными, усталыми глазами и сетью мелких шрамов вокруг рта. Не старик, но человек, из которого жизнь выжала все соки.

— Ульрих. Дорого.

— Знаю. Новости. Что строят?

— Строят, — человек, которого Ульрих назвал Драконом, сделал глоток. — Но не то, что раньше. Раньше — насыпь, тараны, лестницы. Теперь… другое. Привезли лес. Много. Но не для стенобитных. Видел чертежи. Украл клочок. — Он сунул руку под плащ и вытащил смятый, грязный клочок пергамента, положил на стол.

Я развернул его. Рисунок был примитивным, сделанным углём, но узнаваемым. Это была схема… катапульты? Нет. Слишком массивная, с противовесом необычной формы. И не одна. Рядом набросок чего-то вроде огромного лука, установленного на платформе…

— Это не для стен, — прошептал я. — Это… для дальнего боя. Но не камнями. — Я показал на странные «ложки» и «колчаны» на схемах. — Они готовятся забрасывать нас чем-то. Чем?

Дракон пожал плечами.

— Не знаю. Но слышал разговоры. Шаманы и какие-то… новые. Не орки. Люди? Или не совсем. Говорят на странном наречии. Техническом. Как ты, — он ткнул пальцем в меня. — Говорят про «давление», «траекторию», «зажигательную смесь». И ещё… про «болезнь камня».

«Болезнь камня». Ледяная рука сжала мне горло. Я посмотрел на Ульриха.

— Они не будут ломать стену. Они будут её… травить. Разъедать. Химически или магически. А эти машины — чтобы доставить яд. Или кислота. Или споры какой-нибудь плесени, которая пожирает известняк.

— Можно ли такое остановить? — спросил Ульрих у Дракона.

— Сложно. Их лагерь теперь разбит иначе. Мастерские далеко. Охрана тройная. Магия чувствительная. Мои обычные каналы… перекрыты. После вашего фокуса с лучом они всех посторонних вычищают.

— Цена? — коротко спросил Ульрих.

— За информацию о точном месте и типе смеси? — Дракон назвал сумму. Астрономическую. В серебре. Или в алхимических компонентах, которые в крепости были на вес золота.

— Чёрт, — выругался Ульрих. — У меня такого нет.

— Тогда и информации нет, — равнодушно сказал Дракон, допивая свою жижу. — Риск стал слишком велик. Это моё последнее дело, Ульрих. Ухожу. Здесь скоро станет… жарко.

Он встал, бросил на стол медную монету за выпивку и растворился в темноте таверны, не оглядываясь.

Мы сидели в гнетущем молчании.

— Значит, так, — наконец сказал Ульрих. — У них появился свой инженер. Или алхимик. И они готовят не штурм, а методичное отравление. А у нас… нет денег на разведку, нет ресурсов на масштабные работы, и есть цеховой старшина, который готов задушить нас бюрократией.

Положение казалось абсолютно безнадёжным. Но где-то в глубине уставшего мозга щёлкнул тупой, упрямый механизм. Если нельзя купить информацию, её нужно добыть. Если нет ресурсов, их нужно найти. А если бюрократия душит — нужно сделать так, чтобы её интересы совпали с нашими. Или сломать её через более высокую инстанцию.

— Капитан, — сказал я, поднимаясь. — Нам нужно к Гарольду. Не с отчётом. С предложением. Рискованным.

— Каким ещё?

— Мы просим у него санкции на… реквизицию. Выборочную. У тех, кто наживается на войне. У Гронта и его подпевал. Под предлогом «чрезвычайной оборонительной необходимости». Мы находим их тайные склады, где они держат настоящие материалы, а не ту гниль, что выдают войскам. И берём своё. А заодно — получаем рычаг давления. И деньги на оплату таким, как Дракон.

Ульрих смотрел на меня долго, а потом медленно улыбнулся. Это была не добрая улыбка.

— Грабёж. Под эгидой Магистра Камня. Это… беспрецедентно. И безумно.

— Безумные времена требуют безумных решений. А у Гарольда, я думаю, тоже чешутся руки прижать цеховиков. Они слишком много себе позволяют, даже для магов.

— А если он откажет?

— Тогда, — я вздохнул, — тогда нам останется только надеяться, что их «болезнь камня» окажется менее эффективной, чем наша способность выживать вопреки всему. Но я бы на это не ставил.

Мы вышли из «Ржавого Гвоздя» в холодный полдень. Над крепостью по-прежнему висело зеленоватое марево, но теперь в нём угадывалась новая, методичная угроза. Впереди была