Старая гвардия 2 - Валерий Александрович Гуров

Парень, молнув головой, попятился к выходу, а Давид шагнул следом и резко, без замаха, несколько раз пнул его под зад, выталкивая к двери с демонстративной небрежностью.

— Быстрее давай. Выведите его и из окна выбросите, лохам тут не место, — бросил Давид, даже не глядя на охрану.

Макс и Дэн после кивка Виталия тут же подхватили неудачника под руки и повели к выходу, а он уже не сопротивлялся, только пытался что-то сказать, но слова терялись в шуме колонок. Дверь хлопнула, и напряжение в комнате резко ослабло.

Давид повернулся обратно и улыбнулся.

— Так, ну че, майбои — сначала ресторан, потом торговый центр, а вечером клуб, — объявил он планы на сегодня. — Поехали!

Реакция последовала мгновенно. Напряжение, ещё секунду назад висевшее в воздухе, растворилось в шуме музыки и оживлённых возгласах.

— О, движуха! — выдал «розовый», допивая жидкость из стакана одним глотком и ставя его на стол с глухим стуком.

— Наконец-то, — поддержал другой, уже потянувшись за курткой, брошенной на спинку стула.

Глава 20

Мы с Виталием вышли из квартиры, пока Давид и его друзья одевались, и в коридоре встретились с Дэном и Максом. Те выпроводили Толика, конечно, не став выполнять приказ дословно.

Виталий на мгновение задержал на нас взгляд, после чего протянул мне руку.

— Дальше сами, Денис Максимович, вы за главного. А у меня своих дел выше крыши, но, думаю, вы справитесь?

— Справимся, — я ответил ему тем же коротким кивком, каким когда-то отвечали на палубе перед разводом вахты.

— На связи буду, если что, — добавил начальник СБ, уже отворачиваясь.

— Приняли, — ответил Макс.

Виталий ушёл к лифту и сразу шагнул в кабину, которая ещё не успела уехать после возвращения Дениса и Максима.

Ну, за главного, так за главного, Афоне не привыкать. В коридоре, наконец, стало тихо. Гул вечеринки за дверью затих — кто-то выключил музыку, и только свет потолочных ламп равномерно ложился на стены и блестящий пол.

Денис внимательно посмотрел на меня и усмехнулся:

— Ну вы, Максимыч, бодро начали.

Макс коротко кивнул, потирая ладонь о ткань брюк, словно сбрасывал остатки напряжения.

— Мы думали, сейчас придётся вытаскивать вас из передряги, — признался он. — А вышло наоборот.

— Рабочий момент, — я пожал плечами.

Денис тихо фыркнул.

— Рабочий момент — это когда кто-то голос повышает, а вам, блин, ствол к голове.

— Травмат, — спокойно заметил я.

— Мы уже поняли, — кивнул Макс и весь аж поежился. — Но вы-то этого не знали… да и если, не дай бог, из травмата вот так, в упор, шмальнуть…

Он на секунду замолчал и добавил уже серьёзнее:

— Честно говоря, думал, сейчас всё сорвётся.

— А оно и сорвалось, — ответил я. — Ну, для них.

Денис переглянулся с Максом, до сих пор явно под впечатлением. А потом из квартиры донёсся всплеск голосов и смех. Дверь открылась, и вся эта вольница высыпалась наружу.

Тишина растаяла, гомон стоял до небес.

Парнишки хлынули к лифту, и через пару минут вся стая спустилась на нулевой этаж подземной парковки. Денис заблаговременно проложил маршрут до ресторана, где Давид с дружками, судя по всему, хотел позавтракать.

— Двадцать пять минут ехать, — Денис показал экран телефона. — Ну, если без сюрпризов.

— Надеюсь, что сюрпризов сегодня в расписании нет, — сухо прокомментировал Макс.

Больше никто не возвращался к тому, что произошло в квартире, будто прошлый эпизод уже был закрыт и убран в архив. Да и про Толика все быстро и благополучно забыли. Ну, я так-то уже понял, что если не Толик, то Вася, если не Вася — то Игорёк… очень сильно сомневаюсь, что все эти молодые люди на самом деле были друзьями. скорее, их интересовали бабки Давида и те возможности, которые эти бабки открывали. Полагаю, что и сам Давид это прекрасно понимал, всё-таки не дурачок, но пацана это не смущало ни на йоту.

А чего смущаться, собственно? Он тут — этакий Шер-Хан, а вокруг него сбивается стая шакалят, подлиз и почитателей. Пусть почитателей не самого Давида, а толщины кошелька его родителей, но всех всё устраивало. Правда, такие вот компании всегда были генераторами проблем. Проблемы тут создавали сами себя, такой вот вечный двигатель.

Так что мы с ребятами явно поскучать не успеем.

Я покосился на компанию, которая топала себе, волоча модные кеды, по подземной парковке. Как же всё-таки это знакомо! Каждый из них будто бы привык занимать больше пространства, чем ему действительно принадлежало. Однако в этих жестах было слишком много показного и слишком мало настоящего содержания.

Парень то и дело проверял своё отражение в любых подходящих зеркальных поверхностях, чуть поворачивая голову то влево, то вправо. Он провёл ладонью по волосам, поправил воротник и вообще ни на секунду не успокаивался, то и дело корчил какие-то гримасы.

«Розовый» демонстративно щёлкал ключами от машины, давая всем возможность увидеть эмблему на брелоке.

Еще один говорил по телефону, нарочито громко обсуждая какие-то «дела», правда, звучавшие так расплывчато, что могли означать всё что угодно и одновременно ничего.

— Да, решим, ваще без проблем, ты же мои возможности знаешь, — повторял он, кивая самому себе.

Забавно. Не слова, а будто бы шум, который должен создавать впечатление занятости и значимости.Во всех манерах паренька чувствовалась привычка казаться, а не быть: плечи расправлены, голос чуть громче нормы, жесты шире, чем надо бы.

И всё это накачено чужими деньгами и статусом. Уверенность эта держалась лишь до тех пор, пока рядом человек, способный проплачивать все её приметы. Без него весь этот шум рассыпался бы так же быстро, как рассыпается строй без командира.

Паркинг встретил нас бетонной тишиной и холодным белым светом ламп, отражавшимся в лакированных капотах машин так ярко, что казалось, будто каждая из них выставлена на показ. Мерседеса Виталия уже не было, зато здесь был целый автосалон на колёсах, явно принадлежащий этой шумной компании. И надо признать, вид этого автопарка впечатлял меня, человека, привыкшего считать роскошью аккуратную «Волгу» с хромированным бампером.

Ближе всего стоял массивный чёрный внедорожник с рублеными формами и плоскими панелями, словно его вырезали из цельного куска металла топором.

— Это что за броневик? — не удержался я.

— «Сайбертрак», —