Старая гвардия 2 - Валерий Александрович Гуров

— У вас проблемы? — спокойно спросил Давид, и в его тоне не было страха, только раздражение.

— Проблемы тут у тебя, — сказал первый и сделал ещё шаг ближе, вторгаясь в личное пространство.

Макс уже сместился вперёд, а Денис замер чуть позади, ожидая команды, и я видел, как их внимание полностью сосредоточилось на этих двоих, потому что вся сцена выглядела как реальный конфликт, готовый превратиться в потасовку любой момент.

Друзья же Давида стояли в стороне — казалось, если даже начнётся замес, они ни за что не вмешаются.

В этот момент я почувствовал: что-то тут не то. Глядя на этих карикатурных быков, я испытал знакомое ощущение несостыковки, которое появлялось на учениях, когда противник действовал будто по учебнику, слишком точно.

Во-первых, эти двое не обратили внимание на нас с ребятами. И ладно ещё я мог показаться им стариком, не представляющим угрозы, но Денис и Макс — пацаны крепкие, не вылезающие из спортзала. Эти же быки даже не смотрели по сторонам и не контролировали пространство, а вместо напряжённой сосредоточенности у них на физиономиях была странная демонстративность…

— Слышишь, мы с тобой разговариваем, — сказал второй громче. — Или ты глухой?

Он по-прежнему говорил так, чтобы его слышали окружающие, а значит, слишком театрально для настоящего наезда. Если собираются вот так прессинговать, то обычно не привлекают лишнего внимания.

Макс уже сделал полшага вперёд, и я понял, что до физического контакта остаётся буквально секунда. Денис не двигался, но его тело напряглось, словно пружина, готовая разжаться по команде.

Я продолжал внимательно наблюдать, позволяя этой секунде растянуться. Так-так, вот оно что. Для конфликта выбрали слишком людное место, прямо под камерами ресторана — а ведь быки знали маршрут нашего передвижения. Это раз. Да и сам наезд останавливался ровно на границе, до которой можно отступить без последствий. Это два.

— Давай отойдем, поговорим, — сказал первый почти в лицо Давиду.

Я чуть вскинул руку, останавливая своих бойцов. Дэн и Макс растерянно переглянулись, но не ослушались. Виталий оставил меня здесь за старшего, и это были не просто слова.

Я продолжал смотреть на тех двоих и заметил, как левый на долю секунды отвёл взгляд от Давида и посмотрел в сторону парковки, где застыли дружки, которые поспешно вытаскивали мобильники. Вместо того, чтобы выручать своего «брата», эти кулемы решили записать очередной…

Мысль оборвалась.

Было «раз», было «два», а вот и фактор номер три.

Теперь всё ясно. Это никакой не спонтанный наезд. Нет, это был спектакль, слишком аккуратно поставленный и слишком чисто разыгранный, чтобы закончиться настоящей дракой.

Потому дальше я сделал то, чего от меня никто не ожидал — пошёл прямо к этим двоим. Быстрее, чем успели среагировать Макс и Денис. Расстояние между мной и двумя крепкими парнями сократилось, и их сценарий на секунду завис.

Один из них уже открыл рот, чтобы сказать что-нибудь, и наверняка про мой возраст, но я его опередил.

Я сократил дистанцию до неприличного минимума и, не давая им опомниться, взял обоих за уши — ровно так, как когда-то в училище хватали зазнавшихся первокурсников. Крепко, с точным расчётом на болевую точку, чтобы они поняли: шутка закончилась.

— Ну что, господа артисты, закончим шоу? — спокойно сказал я.

Оба замерли на долю секунды, словно не сразу поняли вопрос, потому что это был совсем не тот текст, что обычно звучит в подобных сценах.

— Ты чего… — начал один, но фраза повисла в воздухе.

— Сколько платят за спектакль? — продолжил я, чуть наклонив голову. — Я, как Станиславский: не верю!

Горе-быки переглянулись. Это было их первое настоящее, не разученное движение, и во взглядах сразу заметна стала растерянность. Первый инстинктивно потянулся рукой к карману куртки. Жест был быстрым и слишком привычным, чтобы его не заметить.

Я отпустил его ухо и перехватил запястье раньше, чем он успел что-то достать.

— Не спеши, — процедил я.

Теленок, а быком его назвать у меня не повернулся бы язык, дёрнулся, пытаясь освободиться. Но я уже вытащил из его кармана небольшой чёрный предмет с тонким проводом и крошечной гарнитурой. Судя по всему, это был микрофон.

Я поднял находку так, чтобы её увидели все.

— Вот и доказательство.

Макс замер в полушаге за моей спиной.

— Чёрт… — выдохнул он.

Картина перевернулась окончательно.

Я удерживал «актёра» за запястье ещё секунду, после чего разжал пальцы и повернулся к Давиду, поднимая найденную гарнитуру.

Напряжение из-за ещё секунду назад возможной драки вмиг рассыпалось. Парни передо мной больше не выглядели агрессивными, скорее, они выглядели освистанными актерами погорелого театра, у которых сорвался заранее написанный текст.

Я всё ещё держал в руке маленькую гарнитуру и смотрел на «быков», давая паузе растянуться, чтобы все прочувствовали.

— Мужики, — сказал я дружелюбно. — Очень советую сейчас сесть в машину и уехать. А то я ведь в следующий раз могу уши-то и оторвать. Ну или мои коллеги ненароком чего кому сломают, а это больно.

Оба закивали и попятились, никакой угрозы от них больше не ощущалось. Уходя, они ещё бросили короткий взгляд на Давида, словно ждали от него разрешения или реакции, но не дождались ничего. Развернулись и быстрым шагом, почти бегом, припустили к серому седану.

На парковке стало тише. Телефоны в руках приятелей Давида начали опускаться один за другим, хотя всё-таки прятать они их не слишком спешили. Понятно все с этими архаровцами.

Макс, наконец, выдохнул, освобождаясь от скопившегося внутри напряжения.

— Мы уже почти в контакт вошли…

— Почти, — подтвердил Денис и отвёл взгляд от седана.

Давид же всё стоял рядом и смотрел на меня с удивлением. Я встретился с ним глазами, а подойдя ближе, взял под локоть и вежливо подтолкнул чуть в сторону от входа и посторонних ушей.

— Послушай внимательно, — произнёс я веско, видя, как он открыл рот. — Я ведь сразу понял, что это розыгрыш.

Давид ничего не ответил, только слегка улыбнулся. У меня складывалось впечатление, что он даже не расстроился, а продолжал развлекаться.

— Ты зря так шутишь, Давид, — продолжил я. — Ещё мгновение — и я или Макс с Денисом могли бы накостылять этим артистам по-настоящему. А это — больница и возмещение ущерба за вполне реальные увечья. Милиция… — я усмехнулся коротко. — Полиция, вернее.

Давид слушал молча.

— Ты-то