Старая гвардия 2 - Валерий Александрович Гуров

Никто им не ответил. Я посмотрел на них коротко, и этого взгляда оказалось достаточно, чтобы они перестали пытаться давить свои идиотские ухмылки. Шутки кончились.

Через несколько минут у входа появились сотрудники ГБР. Двое в чёрной форме, с рациями и короткими автоматами за спиной.

— Кто вызывал? — спросил старший.

— Я, — пискнула администратор. — Был конфликт. С оружием.

Я подошёл к ним и рукой указал на валявшийся под столиком ствол.

— Оружие забыли товарищи нападавшие.

Бойцы переглянулись.

— Кто стрелял?

— Никто, — ответил я. — До выстрела не дошло.

— Заявление будете писать?

Я покачал головой.

— Нет. Конфликт урегулирован. Пострадавших, кроме лёгкого пореза, нет. Нападавшие уехали. Камеры вам доступны, сами увидите.

Старший внимательно посмотрел на меня, затем на Макса с перевязанной рукой.

— Точно без заявления?

— Точно, — ответил я. — Нам лишняя шумиха не нужна.

Боец выдержал паузу, затем все же кивнул.

Бойцы ГБР ещё раз осмотрели зал и отошли к стойке, переговариваясь с администратором.

Давид пока что молчал. Я заметил, как он смотрел на перевязанную руку Макса.

— Уходим, — скомандовал я. — Давай, к выходу.

Спорить он не стал. Мы всем табором двинулись к выходу быстрым шагом.

— Ну… это вообще перебор был, конечно, — пробормотал Давид, оглядываясь на зал. — Я же просто снимал.

Он снова остановил взгляд на Максе. Тот шёл рядом, зажимая предплечье поверх повязки ладонью.

— Нормально так-то мы их наказали, а? — хмыкнул Давид. — Грязные сучки будут наказаны…

Стеклянные двери закрылись за нашими спинами с мягким шипением доводчиков, и мы оказались на улице.

В голове раскладывались детали — нужно было понять, что именно произошло и кто в действительности стоял по ту сторону. Легче всего было списать всё на случайность, вспышку… но я как старший группы должен был проанализировать инцидент.

Давид вёл себя ровно так же, как всегда. Он снимал, провоцировал, улыбался, играл на публику и до последней секунды не верил, что ситуация может выйти из виртуального формата в физическое столкновение. Он был самим собой — непереносимо избалованный пацан, самоуверенный и громкий. И это исключало его волю как режиссёра происходящего.

Троица же действовала иначе. Сначала они попросили убрать телефон… зачем? Не хотели светить на камеру свои рожи? Возможно, ФСБ или менты? Но на действия сотрудников это было мало похоже. Будь они чекистами, ситуация вообще вряд ли бы перешла к эскалации. И те, и другие умеют весьма доходчиво объяснять, почему их работе мешать не следует, и совершенно другими методами.

Да и бросаться со стеклом в руке, при наличии хотя бы у одного из компании ствола, сотрудники не станут…

Чушь же.

И вот эта нестыковка не укладывалась у меня в голове. Реально покалечить при помощи такого осколка — проблематично, а вот спровоцировать на реакцию…

Это был ход, и он почти сыграл.

Наверняка эта встреча и их претензии не случайны… Тем более, что они даже не стали «дожимать», а свернули всё. Когда? Сразу после фразы администратора о ГБР. Это поведение людей, которым поставлена задача с пределом допустимого риска.

Чем больше я думал на эту тему, тем очевиднее становилось, что мужики рассчитывали на управляемую провокацию — на реакцию, которую можно просчитать.

Увидев у Макса кровь, они дальше не пёрли на рожон, хотя вот же, враг ослаблен. Схвати его и победи. Значит, задача у них была не довести до тяжёлых последствий, а… спровоцировать нас на эти самые тяжелые последствия для них?

Вывод казался рабочим. Понять бы, на кой-черт эти трое, выглядевшие серьёзными мужиками, а не смешливыми малолетками, решили взяться за пацана.

Едва мы вышли из ресторана, как я боковым зрением заметил, что дружки Давида начали рассасываться так же быстро, как несколько часов назад собирались вокруг него плотным кольцом.

Один вдруг вспомнил про «срочный созвон» и, прижимая телефон к уху, направился в сторону от парковки, даже не глядя на нас. Второй скользнул взглядом по Давиду, затем по перевязанной руке Макса и, не сказав ни слова, двинулся к выходу с территории.

Никто не сказал Давиду — мол, не переживай, бро, всё пучком; никто не предлагал помощь. Просто свалили, когда из «контента» ситуация превратилась в реальный риск.

Я наблюдал за этим молча и думал о старом законе стаи, который не меняется ни в девяностых, ни в две тысячи двадцать шестом году. Пока лидер силён и вокруг него весело, шакалы держатся рядом, греются у костра и делят объедки. Но стоит пламени дать сбой, появиться запаху крови, и каждый начинает думать о собственной шкуре.

Они были готовы оставить своего Шер-Хана, потому что сегодня у него что-то пошло не по сценарию.

Давид стоял чуть впереди, делая вид, что ничего не замечает, но я видел, как он краем глаза отслеживает уходящих.

В этот же момент напряжение, которое Денис держал внутри всё это время, наконец, прорвалось наружу. Он остановился, резко развернулся к Давиду и подошел вплотную к пацану.

— Ты что творишь вообще? — проскрежетал Ден. — На кой-чёрт ты всех провоцируешь?

Давид пожал плечами, делано невозмутимо.

— Да прикольно же, не мороси…

— Прикольно? — Денис аж опешил на миг, — Ты ствол видел? А если бы началась перестрелка? Ты вообще понимаешь, где мы стояли и сколько людей вокруг?

— Да никто бы не стрелял, — отмахнулся Давид. — Ты слишком драматизируешь.

— Я драматизирую? У Макса рука порезана. Ствол был в зале. Это не стрим, а реальная жизнь!

Давид изменился в лице после этих слов.

— Уволен, — холодно сказал он. — Ты мне надоел.

Денис замер на секунду, словно не поверил.

— Уволен? — переспросил он.

— Да, — подтвердил Давид. — Вали отсюда.

Я вмешался и положил Денису руку на плечо. Ладонью можно было почувствовать, как он буквально дрожит от адреналина, который не успел выйти в драке и теперь искал другой выход.

— Спокойно, — сказал я.

Дэн дёрнул плечом, собираясь что-то ответить, но я удержал его взгляд.

— Отойди-ка, — бросил я через плечо Давиду.

— Не надо мне указ…

— Отойди, сказано, — рявкнул я.

На этот раз Давид не ослушался и отошел на пару десятков шагов. Я же вернул взгляд на Дениса.

— Успокойся, — повторил я.

Ден шумно выдохнул через нос, ноздри раздулись, челюсть ходила ходуном.

— Он меня уволил, —