Старая гвардия 2 - Валерий Александрович Гуров

— Если уже испекли, — сказал я, — то с удовольствием.

Мы прошли по коридору к её комнате. Дверь была деревянная, аккуратно покрашенная. Она открыла её и пропустила меня вперёд.

Комната оказалась небольшой, как все в этом здании, но ухоженной. Светлый линолеум, чистые стены, на подоконнике — пара горшков с цветами. Не расхолаживает, но всё же уютно. Всё на своих местах.

На столе уже была постелена скатерть, стояли две чашки, сахарница и маленький заварочный чайник. Неужели это она к моему визиту готовилась?

В комнате приятно пахло тестом и яблоками. Пирог уже лежал на тарелке.

— Проходите, — сказала она чуть смущённо. — Только не смейтесь, если не получилось, давненько я не пекла.

Я снял куртку, аккуратно повесил её на спинку стула и сел.

— Я не смеюсь над тем, что сделано своими руками, — ответил я.

И с удовольствием не только принюхался, но и пригляделся. Золотистая корочка, неровный край, яблоки, утонувшие в тесте, и лёгкий блеск сахара на поверхности.

— Шарлотка, — презентовала она, — по старому рецепту.

Я сел за стол, взял нож, аккуратно отделил кусок. Тесто было мягким и ещё тёплым. Запах яблок и корицы поднялся к лицу и окутал, будто из другой эпохи.

Я попробовал — жевал медленно, не торопясь, и впервые за весь этот день на моём лице появилась улыбка от удовольствия.

— Очень, очень вкусно, — заверил я. — Как будто на тридцать лет назад вернулся за один день…

— Мама научила. Тогда ведь из ничего умели делать вкусно.

— И правда.

Я взял ещё кусок — было вкусно, по-честному. Завхоз наблюдала за мной внимательно.

— Хвалите, значит, не врете?

— Я врать не умею, — ответил я.

На флоте быстро отучаешься врать в мелочах. Там цена словам слишком высока.

Пар от чая поднимался над чашками, в ноздрях щекотал запах крепкой заварки. И не пакетики, а нормальный листовой чай.

Мы несколько секунд сидели молча. Потом Катерина первой нарушила тишину.

— Вы всё сами умеете… своими руками…

— Жизнь научила, — я пожал плечами.

— Военный?

— Было дело.

Я не стал уточнять, что не просто военный, а офицер флота и половину жизни провёл между палубой и берегом. Что видел больше, чем рассказывают в новостях.

Женщина смотрела на меня с вниманием и одобрением.

— Потому и спокойный такой.

— Допустим, спокойствие у меня не черта характера, а навык, — я улыбнулся и отпил чаю.

Чай был горячий, крепкий и какой-то… правильный, что ли. В свое время мы пили похожий — из алюминиевых кружек, на палубе. Тогда я как-то не задумывался о том, что может быть и по-другому, это теперь вот неожиданно начал ценить.

Да и вообще… в этой простой комнате, за столом с шарлоткой и двумя чашками чая, я вдруг почувствовал странное ощущение — будто время на минуту выровнялось. Будто нет никакого непривычного цифрового мира, нет разрыва в три десятка лет. Честно говоря, подобное ощущение уюта стоило многого, и, несомненно, это было дело рук хозяйки.

— Вы как живёте, Екатерина, замужем? — слова вырвались будто сами по себе.

Я заметил, как женщина чуть поежилась после этого вопроса.

— Муж у меня был. Сначала хороший… потом запил, — она вздохнула. — Развелись. Дети выросли, разъехались. Сами живут.

Я поставил чашку на блюдце аккуратно, чтобы не звякнула.

— Справляетесь? — спросил я.

— А куда деваться… двадцать лет, даже больше, я одна.

Я кивнул. Такие истории я слышал не раз. В девяностые, когда Союза не стало, алкоголь ломал и семьи, и судьбы. Тогда рушились заводы, флот, привычный уклад, а вместе с ними — и люди. Простые люди, с которыми поступили не по-человечески.

— Лучше одна… — призналась женщина. — Привыкаешь ко всему. Главное, чтобы не орали и не ломали двери.

— Ломать двери — плохая привычка, — сказал я.

— Жуткая… Зато вы их чините.

Между нами повисло какое-то едва уловимое, лёгкое напряжение — осторожный интерес двух взрослых людей, которые хорошо понимают цену слов.

Я отпил еще чая и поставив чашку на стол, посмотрел на почти пустую тарелку. От шарлотки осталась лишь пара крошек.

— Спасибо за чай, — поблагодарил я. — Королевское угощение.

— Вам спасибо, — вдруг улыбнулась она. — Давно спокойно так не сидела.

Я не спешил вставать, и она не торопилась убирать посуду.

— Вы всё время такой… собранный, — сказала хозяйка, подбирая слова. — Цельный какой-то. Кто вы всё-таки? Чем занимаетесь?

Теперь она хотела узнать обо мне чуточку больше. Я-то и не против бы, но рассказать ей что-то отличное от легенды теперь не мог. Хотя был практически уверен, что если расскажу свою тайну, то моя собеседница ни с кем ею не поделится, заберет ее с собой в могилу.

— Военный в отставке, — напомнил я. — Сейчас вот пригласили поработать в службу безопасности у Козырева.

Моя собеседница чуть приподняла брови.

— Думаю, вы очень ценный специалист, Денис Максимович…

— С чего вы взяли?

— О вас ребята говорили. И только хорошее… Кстати, тогда понятно, почему вы так смотрите, — сказала она.

— Как? — заинтересовался я.

— Ну так, как будто заранее просчитываете, чем всё закончится! Хотя право, иногда лучше знать, чем потом удивляться. И вообще… может, вы и меня чему-нибудь научите.

Флирта в ее словах все-таки не было, а вот желание открыться, довериться — да, это скорее было про это.

Завхоз поднялась, начала убирать чашки.

— Заходите иногда, — сказала она. — Не обязательно с тортом. А чай у меня всегда найдётся.

— Зайду, — пообещал я. — Спасибо, было правда очень вкусно, да и разговаривать с вами — одно удовольствие.

На этом я вышел в коридор. Поднялся по лестнице на свой этаж, слушая, как шаги глухо отдаются по бетонным ступеням. Размышляя о Максе, Дэне и немного о Катерине, перебирал ключи в кармане и глядел в пол. В общем, вёл себя как обычный человек, который напился чаю и имеет много о чём подумать.

И в этот момент сзади прозвучал голос:

— Не торопись, дед.

Я довёл поворот ключа до конца, чтобы замок щёлкнул, и только потом медленно повернулся. На площадке, под ровным светом лампы, стояли двое. Одеты неброско: тёмные куртки, джинсы, кроссовки без логотипов. По тому, что один из