Старая гвардия 2 - Валерий Александрович Гуров

Он провёл ладонью по лицу, нечаянно задел рассечённую губу и поморщился. Будто очнувшись из-за этого неприятного ощущения, посмотрел на меня.

— Я… — начал он и замолчал, будто слова застряли в горле.

А я не торопил, потому что в такие моменты лишние вопросы мешают. Я прошёл к столу, отодвинул стул.

— Сядь, — приказал я.

Давид сначала ещё раз оглянулся на дверь, потом всё же опустился на край стула, явно готовый в любой момент вскочить.

Я остался стоять напротив, опершись ладонью о столешницу. С высоты моих лет и моего прошлого его метания выглядели предсказуемо. Я видел похожие лица у молодых офицеров, когда они впервые сталкивались с реальной угрозой, а не с учебной тревогой.

— Ты на базе. Дыши ровнее, — сказал я. — Никто сюда не войдёт.

Давид попытался усмехнуться, но усмешка вышла кривой. Я медленно прошёл к чайнику, налил в кружку воды и поставил перед ним.

— Пей, — сказал я. — Руки перестанут трястись.

Давид посмотрел на кружку, взял её и отпил, поморщившись — вода была чуть тёплая, с привкусом старых труб, но сейчас это было неважно. Я видел, как пацан пытается взять дыхание под контроль, но вдохи всё равно выходили рваными, неглубокими.

— Вы не понимаете…

— Понимаю, и больше, чем ты думаешь, — перебил я.

Он замолчал, глядя на меня так, будто впервые рассматривал не «деда», а опытного человека, на которого можно опереться. Я же молча ждал, пока Давид сам подберёт слова. Иногда над этим стоит потрудиться.

— Они меня просто… — начал он и замолчал, глядя в стол.

— Спокойно, — сказал я. — Что произошло?

Давид поднял взгляд. В глазах появилось что-то похожее на злость.

— Я думал, это разговор, — произнёс он медленно. — Обычный. Про деньги, долю…

Ничего себе, обычный.

— И? — коротко уточнил я.

— А это была показательная порка! — взвизгнул пацан.

Давид коснулся пальцами синяка на скуле и резко убрал руку.

— Сколько их было? — спросил я.

— Трое. Сначала, то есть, двое. Потом ещё один зашёл.

— Где? — спросил я.

— Да это в офисе… на парковке сначала. Потом в переговорке.

— Камеры? — спросил я.

Он коротко усмехнулся, и эта усмешка была уже ближе к прежнему Давиду, только без прежней наглости.

— Камеры-то были, но я вам верняк скажу, они «временно не работали».

— Понятно.

Давид поставил кружку на стол, выровнял её по краю столешницы, пытаясь навести порядок хотя бы в мелочах.

— Они сказали, что я слишком много беру на себя, — продолжил он. — Что фирма — это не моя игрушка, есть люди выше.

— Так всегда и есть, — ответил я.

Давид бросил на меня взгляд.

— Я знал, что есть. Но не такие. Они показали документы… Выписки, переводы, мои подписи. Всё законно… а потом намекнули, что если что-то пойдёт не так, крайним буду я.

Он сглотнул, заерзав на стуле.

— И что ты ответил? — спросил я.

— Сначала — как обычно, — признался он. — Попробовал давить. Сказал, что у меня тоже есть связи. Что я им не мальчик.

— И?

— И один из них просто встал и ударил меня! — выпалил Давид обиженно.

Я посмотрел на его губу, на синяк. Отошёл от стола и сел напротив него. Давид поднял взгляд, пошевелил ноздрями.

— Я понял, что я для них расходный материал…

Это уже было честно.

— Хорошо, — сказал я. — Дальше.

— Они сказали, что будут проверять каждый мой шаг, и фирма теперь под «присмотром», а если я дёрнусь… найдут повод.

— Повод всегда найдут, — ответил я. — Вопрос не в поводе.

Пацан замолчал, ожидая продолжения.

— Вопрос в том, кто и зачем тебя сейчас ломает, — сказал я.

Давид задумался.

— Они хотят, чтобы я сам всё оформил, — сказал он. — Чтобы я стал… ширмой.

Я пока не знал, что там за фирма, но в целом схема выглядела довольно понятно.

— Правильно, — кивнул я. — Чтобы подписи были твои, а решения — их.

Смущало меня во всем этом разговоре то, что Давид действительно боялся кого-то, и это учитывая, что за его спиной был такой мощный клан. Но пока что я слушал, вопросы — потом.

— Я думал, что контролирую ситуацию, — продолжил пацан. — А сейчас что… Я же не могу просто выйти, там всё завязано на мне. Счета, контракты, люди…

— Люди — это важно, — заметил я. — А люди-то точно твои?

— Я думал, что да…

Это тоже было знакомо. В мое время многие думали, что «их люди» — это навсегда.

— Кто-нибудь ещё пострадал? — спросил я.

— Нет… пока нет.

— Тогда слушай внимательно, — сказал я, слегка подавшись вперёд. — Сейчас ты ничего не подписываешь, ничего не комментируешь и никому не звонишь. Ни друзьям, ни «связям», ни адвокатам. Любой лишний звонок — это информация.

Давид охотно кивнул. Вот теперь он принимал всё, что я говорил, как ценность.

— Телефон я уже выключил, — сказал он.

— Правильно сделал, — ответил я.

Он замолчал, уставившись в пол, будто в дешёвом линолеуме можно было найти ответ на всё, что с ним происходило. Пальцы снова начали дрожать, Давил пытался остановить эту мелкую, позорную для него дрожь, но ничего не выходило. Я тихо хмыкнул — не об этом сейчас надо было думать.

— А ко мне зачем приехал? — прямо спросил я.

Давид чуть со стула не подпрыгнул.

— Вы были правы! За мной следят, и, по ходу, давно. Я думал, это у меня паранойя…

Он всё же встал со стула и заходил по комнате, а я почувствовал запах дорогого одеколона, смешанный с потом и металлическим привкусом крови.

— Я вас не увольняю, — сказал он быстро, почти срываясь. — Или беру обратно. Я… я не знаю, что делать. Простите, Денис Максимович…

И вдруг пацан рухнул на колени. Давид сел на пол, уперевшись ладонями в ковролин.

— Помогите…

Я схватил его за шиворот.

— Ты что творишь, пацан? Встань.

Он не двигался, только смотрел куда-то мимо меня.

— Помогите, — повторил он шёпотом.

Я рывком поднял Давида на ноги, поставил прямо перед собой.