Старая гвардия 2 - Валерий Александрович Гуров

Он выпрямился, но взгляд остался прибитым, растерянным.

— Я честно думал, справлюсь сам, — сказал он хрипло. — Думал, всё под контролем. Что там — разговоры разговаривать? Просто стоял на своём. А теперь… сегодня понял…

Он схватился за голову. Я посмотрел на него с сомнением. Нет, больней всего ему не от того, что дали по лицу. Тут что-то другое.

— Что именно ты понял? — спросил я.

— Да это же не просто конкуренты, Денис Максимович… — признался Давид. И снова рвано вдохнул, будто из последних сил набираясь воздуха. — Это внутри семьи.

Я понял, что дело крайне важное, но лицо держал ровным, чтобы не сбивать пацана. Неужели это то, зачем я здесь и появился? Что же творится в клане Козыревых?

— Если дело откроют, меня выведут из наследства, — продолжил он. Потом понял, что это снова звучит отрывочно, и надо начать с главного: — Они готовят уголовку, и меня хотят сделать крайним.

Я отошёл к столу. Давид уже не пытался упасть или убежать, он стоял, но стоял так, как стоит на эшафоте приговорённый. Он, младший из Козыревых, сейчас раскрылся передо мной, и я волен был решать.

Вот он, ключевой вопрос и ключевой ответ. Похоже было на раскол внутри этой чертовой семейки…

— Хочешь, чтобы я остался и помог? — сухо спросил я.

— Да, — ответил Давид, даже не задумавшись.

Помощь ему и правда была нужна. Я видел, что Давид на грани. Вокруг пацана сейчас явно творятся крайне серьезные дела, иначе этот разбалованный мальчишка не искал бы пятый угол. Проблемы, которые для других казались неразрешимыми, этот решал по одному звонку. Здесь же явно таким звонком было не отделаться.

Для меня же это был… лифт прямиком в сердцевину этого гадюшника.

Как бы то ни было, мне нужно было больше информации, чем мог дать этот нервный разговор. Чтобы идти к своей цели или…

— А если помощь нужна, Давид, то дальше все будет по моим условиям, — сразу же обозначил я.

Давид кивнул слишком быстро, казалось, он был готов согласиться на всё, лишь бы не остаться одному.

— На каких? — спросил он.

— С этого момента ты от меня ничего не скрываешь. Мне нужен доступ ко всему, что я запрошу.

Пацан тотчас напрягся. Это я видел отчётливо.

— Это дела семьи, — сказал он.

— Нет, Давид, это вопрос твоей безопасности, — поправил я.

Пацан молчал, но было видно, что он согласен.

— Кто эти «москвичи»? — спросил я.

Давид отвёл взгляд, говорить на эту тему ему явно было некомфортно.

— Партнёры деда, — буркнул он.

— Фамилии?

— Я не всё знаю…

Я чувствовал, что Давид говорит правду. Он схватился пальцами за волосы, будто ему полегчало бы от того, что он их повыдерет.

— Смотри, дружочек, — продолжил я. — Теперь так. Ты отказываешься от ресторанов, клубов и своих так называемых друзей и интернета.

— Это при чём тут…

— Только тогда ты перестанешь быть мишенью на витрине, — ответил я. — Пока ты ходишь с охраной по самым шумным местам города и выкладываешь видео, где ты да что, ты — идеальный объект для давления.

— Это моя жизнь, — возразил он, стиснув зубы. — Как я могу от неё отказаться? И что останется.

— Ты видишь, к чему эта твоя жизнь тебя привела.

Давид снова дышал отрывисто — в нём боролась привычка жить напоказ и страх оказаться сломанным.

— И ещё, — добавил я. — С этого дня ты не принимаешь ни одного решения без меня.

Соображалку ему так быстро не вправить, и тут оставался единственный вариант — передать управление.

— Вы… хотите контролировать меня? — Давид выпучил глаза.

— Я хочу, чтобы ты дожил до следующего месяца, — с тихим вздохом ответил я.

— Я не ребёнок…

— Тогда и веди себя как взрослый.

— А если я откажусь? — спросил он.

— Тогда можешь выйти за дверь и продолжать играть в мажора, — я лишь развел руками. — Мы не на рынке, здесь нет торга. Ты же пришёл с просьбой. Либо теперь выбираешь выжить, либо продолжаешь жить как раньше. Насколько хватит.

Пацан молчал несколько секунд. Я видел, как он буквально пересобирает себя, слой за слоем.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я согласен.

— Тогда начинаем, — сказал я. — Рассказывай всё с самого начала.

Пацан не сразу заговорил, ещё долго готовился. Ерзал на стуле, вставал, ходил по комнате туда-сюда, потом снова садился…

— Да это всё началось пару недель назад, — наконец, хоть и сбивчиво, принялся выкладывать Давид. — Дед стал нервный. Начались закрытые встречи, и меня перестали на них брать… Он вообще-то, типа, при смерти, Денис Максимович, — добавил он после короткой паузы. — Врачи темнят, не говорят прямо, но… тут много ума не надо.

Я не переспрашивал, о ком речь, и так все было понятно.

— Завещание уже подписано, — продолжил пацан. — Я в нём есть…

— Что именно тебе должно перейти?

— Контрольный пакет, — ответил он. — Формально — вместе с… ну, ещё одним родственником, но голос решающий у меня.

Я покивал, впитывая сказанное. Ладно, имя этого родственника я из него потом вытащу.

— Кто ещё был на встречах? — спросил я.

— Двое из Москвы, — сказал он. — Один — Левченко. Второго я видел впервые. Высокий — седой такой… ну знаете, на банкира похож, который сейчас за границей.

— О чём шла речь?

— О крупной сделке. Я не всё слышал, но одну фразу запомнил, когда они были вдвоем, ну, москвичи в смысле. Короче, он сказал, что если внук будет неуправляем, то его убираем из схемы.

— Кто именно сказал? — уточнил я.

— Седой.

Да-а-а… даже интересно, что там они не поделили. Ведь столько всего, можно просто поделить — всем хватит!

— Ну я как тему услышал, начал задавать вопросы, — продолжил Давид. — Почему активы переписывают, если дед говорил обратное. Какого черта меня выводят из учредителей, а часть компаний уходит на третьих лиц.

— И?

— А что «и», Денис Максимович. Мне сказали не лезть…

— Ты подписывал что-то?

— Да. Пакет документов. Ну, тогда сказали, что это временная схема, и