Порождения тьмы - Барбара Хэмбли

ваш глупый босс хочет избавиться, то сколько времени пройдёт, прежде чем кто-нибудь об этом догадается? Сколько времени пройдёт, прежде чем кто-нибудь из его идиотов-помощников решит использовать нас против него самого?

– Может, мы бы и не прочь избавиться от старого Гриппена, – на обрывистом кокни добавил мужчина, удерживающий Эшера за руку. – Но уж точно не поедем для этого в Америку, боже упаси.

– Заткнись, Джерри.

Джефф накрыл ладонью щёку Уирта, вынуждая того повернуть голову. Пенелопа наклонилась и обнажила клыки, её губы слегка касались кожи на горле американца.

Эшер заметил на лице Джеффа улыбку радостного предвкушения.

Уирт изогнулся, вырываясь из хватки вампира, двинул того локтём в дорогую жилетку и освободился. Затем бросился прочь, в садовые заросли.

Пенелопа, Джефф и Джерри обменялись довольными усмешками и устремились за ним со скоростью, из-за которой за их движениями почти невозможно было проследить, даже если не учитывать сонную рассеянность, которую вампиры могли вызывать у смертных. Эшер ощутил, как давит сонливая тьма на его мысли, и поспешил стряхнуть её прочь. Крепко сложенная вампирша с тяжёлым подбородком и крупным чувственным ртом сильнее сжала его руки, отбивая всякое желание сопротивляться. Во время войны в Африке он не раз встречал львов и знал, что попытка убежать лишь сделает его желанной добычей.

Женщина рядом с ним переступила с ноги на ногу, и Эшер предположил, что она прислушивается к спотыкающимся шагам Уирта где-то в зарослях лавровых кустов между домом и окружающей стеной. Должно быть, там было темно, хоть глаз выколи. Даже на таком расстоянии Эшер слышал прерывистое дыхание Уирта.

– Вы пытаетесь избавиться от Гриппена? – будничным тоном спросил он.

– Они идиоты, – её резкое контральто окрашивал суссекский акцент, поверх которого отпечатались усилия бесконечных французских и немецких гувернанток. – Без Лайонела они и года не протянут.

– Что-то я сомневаюсь, что румынский беженец как-то сумеет повлиять на местные условия.

Её пальцы сжались сильнее, оставляя отпечатки даже сквозь ткань пиджака. Эшер знал, что Уирт ни за что не смог бы вырваться из хватки Джеффа, если бы тот не отпустил его. Судя по звукам, американца гнали сквозь густую листву, подстёгивая то касанием, то шёпотом; время от времени холодные когти проходились по его коже, и тогда он вскрикивал.

Детям тьмы не так уж часто выпадала возможность поиграть со своими жертвами, и сейчас они намеревались сполна воспользоваться случаем.

– Если вы думаете, что он как-то обговаривает эти условия с нами, вы его совсем не знаете, – в её голосе чувствовалась обида. – Он просто говорит нам «Не убивайте того-то и того-то», «Не убивайте пять ночей из семи», «Не убивайте таких или сяких»…

– Думаете, у румына не будет над вами такой власти?

Она коротко рассмеялась:

– Пусть попытается. Вам многое известно.

– А Гриппену, по-вашему, нет?

Она опять сдвинулась с места, прижалась к нему со спины. Он ощутил прохладу её лба у своего уха, когда её губы приблизились к его горлу, ощутил, как она в страхе отпрянула прочь, заметив серебро у него под воротником. Она зло выкрутила ему руку.

Затем она снова приблизилась к нему, на этот раз более осторожно:

– Вы случайно не знаете, как именно Дамиан может – как он уверяет – освободить нас из-под власти Лайонела?

Эшер не ответил. Из темноты запущенного сада до него донеслись всхлипы Уирта:

– Не надо! Боже, нет, не надо! Остановитесь! Прошу вас! Нет…

Через мгновение раздался мелодичный смех Пенелопы.

«Не думай об этом. Вполне возможно, что тебе самому пришлось бы убить его».

– О, боже!

«Но не так».

Когда-то ему довелось провести семьдесят два часа в камере под петербургским отделением охранки. Тогда туда притащили какого-то человека – Эшер так и не узнал, кто это был и зачем понадобились сведения, которыми этот человек якобы владел. Пытка длилась почти весь день.

– Или, если он и в самом деле сделает то, что обещает, он сможет подчинить нас, как Лайонел?

Тьму разорвали крики – агония, ужас, отчаянная мольба, сменившаяся животным воплем боли.

Эшер чувствовал, что женщина рядом с ним дрожит. Она ощущала запах его крови, её тепло даже сквозь плоть и одежду. Стоя с ней здесь, в темноте – с женщиной, чьи большие белые руки таили силу механизма, – он знал, что она вслушивается в звуки убийства с жадным вниманием голодного демона.

Да когда же они прикончат бедолагу?

Она пробормотала хриплым голосом:

– В чём его тайна?

– Что он сказал вам?

– Что он повстречал дьявола, – она отпустила одну его руку и обняла его за талию. – И дьявол многому научил его. Он говорит, что ему известны заклинания и зелья. По-моему, он врёт.

Его разум снова начал тонуть в сонливом мороке, тяжёлом и грубом по сравнению с той едва различимой рассеянностью, которую вызывали Исидро и Гриппен, и потому его легко было стряхнуть. Женщина прижала Эшера спиной к чему-то, больше всего похожему на ствол одного из утонувших в темноте персиковых деревьев, и теперь стояла перед ними, едва различимая во мраке:

– Но я не знаю, о чем именно он врёт. А вы? Отвечайте, – добавила она, видя, что Эшер молчит. – Иначе я сверну вам шею и выпью вашу кровь и душу, пока вы будете умирать.

– Оно того стоит? Я видел, как поступают создатели с птенцами, которые вызвали их недовольство.

Она чуть отстранилась. Где-то в саду крики Уирта перешли в один нескончаемый звук, в постоянную мольбу, которую время от времени прерывал мучительный всхлип: «Нннн… нннн… нннн…».

– Вы из людей Лайонела?

– Как бы я в противном случае нашёл это место?

– Я вам не верю. Он никому не доверяет. Ни нам, ни тому трактирщику в Степни, который нанимает для него громил, ни еврею-ростовщику из Уайтчепела, который выплачивает за него деньги. Никому.

– У него не было выбора, – ответил Эшер. – Не думаю, что вы доверяете вашему приятелю Джеффу или юной потаскушке в шикарном платье…

Она презрительно зашипела, затем резко повернулась, и Эшеру показалось, что в ночной темноте что-то мелькнуло. Совсем не там, где затихало хныканье умирающей жертвы. Будто звёздный свет отразился в блестящих глазах.

Вампирша рядом с ним прошептала:

– Кто здесь?

В её голосе слышался страх.

В следующее мгновение с противоположной стороны появился высокий вампир, которого называли Джеффом, а за ним – Пенелопа