Порождения тьмы - Барбара Хэмбли

это человек лорда Колвича, – будто его светлость графа едва удар не хватил, когда тот узнал, что его сын скупает все эти дома для джентльмена, с которым познакомился в Европе. Другому своему приятелю он никогда не покупал ничего дороже портсигара, пусть даже из чистого золота, так сказал мистер Джерваз. Но дом – это другое. Вы хотите знать, сколько он за них заплатил?

– Да, если вас это не затруднит.

Лидия будто случайно достала из сумочки золотую полукрону и положила её на стол. Девушка с рассеянным видом убрала монету, а Лидия подумала, что расчётливому родителю этой информации было бы достаточно, чтобы разорвать помолвку и свести своего отпрыска с более подходящей партией.

– Зачем ему это? – вслух поинтересовалась она. – Выглядит нелепой расточительностью, тем более что Кроссфорды небогаты, насколько мне известно.

– Ну, мэм, – девушка наклонила голову, и Лидия отметила её прическу в новом, ранее не встречавшемся ей стиле; светло-каштановые пушистые волосы были выпрямлены (химическим способом?) и аккуратно уложены в завитки, плотно прилегающие к черепу и покрытые каким-то блестящим составом. – Это зависит от того, что считать богатством.

Несмотря на куда более важные дела, Лидия просто умирала от желания узнать, чем же пользовалась её собеседница.

– Как по мне, так они очень даже богатые. Но этого человека кто угодно может обвести вокруг пальца, мэм, из-за той пакости, которую он курит.

– До сих пор? – в пахнущих свежей краской гостиных Доллаби-хауса, в окружении друзей Сиси, он не производил такого впечатления.

– Его одежда пахнет этой дрянью. Мистер Джерваз говорит, что сейчас он постоянно курит, даже утром, едва встав с кровати, но лично я думаю, это всё потому, что кое-кто не следит за рубашками его светлости. Мой братец Джим в Вашингтоне тоже курит эту штуку, и тоже с самого утра.

– Каждый день?

Лидия вспомнила, как Нэд Сибери отозвался об изменениях, произошедших в его друге: «Он уже не тот человек, которого я знал».

– Нет, не каждый. Но всё чаще и чаще. Часов так до десяти он весел и общителен, а потом исчезает, возвращается в тот дом, который для них купил папенька мисс Сиси, где у него, как сказал мистер Джерваз, есть «палата для раздумий», и над ней как следует поработали обойщики. Готова поспорить, что там-то он и хранит свои запасы. Потом по вечерам он, похоже, нюхает кокаин, чтобы снова стать весёлым и общительным. Как думаете, мисс Сиси об этом знает? – она со значением приподняла бровь.

– И она всё равно хочет выйти за него замуж? – Лидия попыталась выразить голосом большее удивление, чем испытывала на самом деле.

– Ну разумеется, – Эллис взяла с тарелки последнее печенье. – Мисс Сиси бегает в тот лабиринт в саду и встречается там с приятелем его светлости. Её отец хочет, чтобы она вышла замуж за его светлость и со временем стала графиней Кроссфорд, а я так думаю, что если всё пойдет как сейчас, она овдовеет ещё до тридцати. Люди с такими привычками долго не живут.

– Проклятье.

Через дверной проём задней комнаты и окно Эшер видел, что происходит перед книжной лавкой. Хотя маленькие стёкла в свинцовой оправе из-за старости искажали очертания, по цвету одежды, высоте и осанке он опознал в коренастом низеньком мужчине, который бродил туда-сюда по противоположной стороне Дин-стрит, того самого человека, который вчера следовал за ним от отеля «Кларидж».

Давно миновало пять вечера. Эшер хотел порыться в собранных букинистом газетах (помимо «Таймс», «Стандарта» и «Ле Фигаро», Софистер получал разнообразные немецкие и итальянские еженедельники и никогда ничего не выбрасывал) в надежде найти там какие-нибудь упоминания об убийствах в Париже в прошлом декабре, но теперь ему нужно было избавиться от «хвоста», а на это требовалось время. До захода оставалось четыре часа, но и затем ещё небо будет светлым почти до десяти.

Кое-кто из вампиров – одним из них был Исидро – мог бодрствовать незадолго до заката и короткое время после восхода, если, конечно, на них не попадали солнечные лучи. Если Загорец спал в одном из своих лондонских убежищ, ему самому этим вечером следовало бы отправиться в Темзмайр.

– Точно, проклятие, – Софистер опёрся костлявым плечом о второй косяк двери. – Армистед из тех людей, с которыми лучше не ссориться. Если верить газетным заметкам, когда на его шахтах хотели организовать профсоюз, по меньшей мере двоих парней поджидали «несчастные случаи». Вы сделали что-то такое, что привлекло его внимание.

«Разве? – подумал Эшер. – Или он почему-то следил за Лидией, чтобы узнать, с кем она встречается?..»

От этой мысли у него волосы встали дыбом.

Если Армистед – не важно, почему, – обратил внимание на Лидию, то достаточно будет мимолетного замечания одной из её тётушек – или этой высокомерной ведьмы, её мачехи, – о том, что их племянница (или падчерица) опозорила семью, выйдя замуж за фольклориста. О мисс Армистед он знал только то, что она очень романтична и достаточно доверчива для того, чтобы попасться в расставленную вампиром эмоциональную ловушку. Но для того, чтобы вызвать подозрение у Загорца, достаточно будет упомянуть, что Лидия – не просто ничего не значащая несведущая знакомая, она замужем за человеком, которому могут быть известны признаки общения с немёртвыми.

– Окажете мне услугу? Три услуги, – тут же поправился он, вызвав у Софистера ухмылку.

– Надо полагать, одной из них будет показать вам чёрный ход?

– Угадали.

– Сюда. Мне вызвать вам кэб? – большие бледно-голубые глаза за полудюймовыми стёклами впервые сощурились. – Вы выглядите не слишком-то здоровым.

– Лёгкое касание Чёрной Смерти. Всё будет в порядке.

– Будь по-вашему. На Рэд-Лайон-сквер стоит кэб, если вам хватит сил туда добраться. Что ещё вам нужно?

Он открыл небольшую дверь между книжными полками, за которой обнаружилась неимоверно захламлённая грязная кухня, битком набитая старыми книгами и провонявшая кошками и табачным дымом.

– Если можно, я загляну к вам завтра. Хотелось бы подольше поработать с Liber Gente.

– Конечно, конечно. Если вас не смущает беспорядок, можете подняться с книгой в верхнюю комнату.

Эшер содрогнулся при мысли о том, что сам букинист счёл беспорядком, но ответил только:

– Спасибо. Когда вы открываетесь?

– Обычно в десять, но вы можете прийти через чёрный ход в любое время.

– Спасибо, – повторил Эшер и добавил, хорошо зная этого человека: –