Порождения тьмы - Барбара Хэмбли

провел бы время в местах вроде Оперы и этом… как там его... где выставляют живопись. И этот человек упустил бы – безусловно упустил! – идите сюда и посмотрите, что я там нашёл…

Он схватил Эшера за рукав и усадил рядом с заваленной конторкой на один из ящиков, набитых соломой и книгами. Эшер подумал: «Стоит только ему уронить сигарету, и тут все сгорит».

– Энциклопедия «Ослиниана»[17]! Все тома… а ещё женевское издание Pantofla Decretorum[18] 1674 года! Не хватает только двух листов… А вот… вот… подождите-ка… А, вот же она… Ну разве она не прекрасна?

Он взял в руки тяжёлую ветхую книгу в коричневой обложке.

– «Отрава для епископов[19]»! Нашёл на развале на Правом берегу… Tempus edax rerum[20]…

– Расскажите мне о «Книге детей тьмы», – перебил его Эшер.

Бледно-голубые глаза за стёклами очков удивленно расширились:

– Зачем вам она?

– Кто-то недавно спрашивал о ней?

Букинист издал звонкий смешок, похожий на трель неведомой птицы:

– Можно и так сказать. Вы же не думаете, что тут всегда такой беспорядок? – он обвёл рукой пространство вокруг себя.

Эшер проглотил рвущееся наружу «Думаю» (магазин выглядел точно так же, как и пять лет назад, и при этом в нём было чище, чем в комнатах Софистера, когда тот читал лекции в Королевском колледже) и спросил:

– Что произошло?

– Тут замешан американец, – он ткнул в сторону Эшера тонким пальцем. – Никто не убедит меня в обратном.

– Армистед?

– Так вы о нём тоже знаете?

– Я знаю, что он приобрёл экземпляр книги в Париже. Точнее, он купил всю библиотеку Сент-Иллера…

– Хлам, – букинист пренебрежительно отмахнулся от его слов. – Мусор, и ничего больше. Tenet insanabile multos scribendi cacoethes et aegro in corde senescit[21]. Ему можно продать что угодно – да я сам всучил ему стопку старых листов с фальшивым предисловием, якобы «Об использовании зеркал в шахматах[22]» Темешвара… Я бы удивился, окажись его экземпляр «Детей» подлинником.

– Армистед приобрел у вас книгу?

– Армистед пытался украсть у меня книгу, – ядовито возразил Софистер. – Редкостный мерзавец. Ingenuas didicisse fideliter artes emollit mores[23]…

– Я думал, он достаточно богат для того, чтобы купить любой понравившийся экземпляр.

– Он тоже так думал.

Неухоженные седые усы в стиле принца Альберта придавали Софистеру сходство с дряхлеющим козлом. Зажав в зубах окурок, букинист вытащил из нагрудного кармана кисет и бумагу и начал сворачивать следующую сигарету.

– В ноябре эту книгу у меня заказал другой покупатель, румынский дворянин из Флоренции. Но он внёс примерно гинею в качестве аванса, а потом не стал платить. Книга – пражское издание семнадцатого века, оригинал, а не подделка 1835 года, в ней не хватает титульного листа и последней страницы. Подделка у меня тоже есть – введение в ней написано якобы Нострадамусом на современном французском, к тому же переплёт выполнен неправильно. Dixeris egregie, notum si callida verbum reddiderit junctura novum[24]… О чём бишь я?

– Армистед.

– А, да. Я сказал Армистеду, что обязан известить графа Бешшеньеи о другом претенденте на книгу, за которую я прошу сто семьдесят пять фунтов стерлингов, и ровно через два дня магазин перевернули вверх дном.

Он схватил Эшера за руку и потащил в заднее помещение, где на столе раскрытыми лежало несколько очень старых книг. Вдоль стен тянулись запирающиеся книжные шкафы, все стёкла в них были разбиты.

– Их интересовали инкунабулы, сами видите. Но Арентино они не тронули, так что наверняка искали что-то определённое…

Эшер заметил, что его старый приятель до сих пор не убрал осколки стекла и не подмел пол.

– Думаете, за ограблением стоял Армистед? Он получил книгу?

– Боже правый, нет! Действительно ценные вещи я на ночь убираю в другое место, – букинист прикурил новую сигарету от окурка. – Но меня очевидным образом вынуждают немедленно продать книгу. Он предложил мне триста гиней.

Софистер вытянул руку в направлении невзрачной книги в дальнем конце стола.

– В Риме Армистед уже заплатил невероятную сумму за перевод Обри – шестьсот пятьдесят гиней, насколько я понял, а там отсутствует половина листов.

Он открыл грязный переплёт из телячьей кожи. Титульная страница в самом деле отсутствовала, но на внутренней стороне передней крышки кто-то написал выцветшими чернилами:

Liber Gente Tenebrarum.

Иоханот из Вальядолида

Прага, 1687 г.

– Не так уж плохо для книги, которая изначально считалась фальшивкой.

Эшер аккуратно перевернул страницу, изучая изящную ротунду[25] и своеобразную неправильную латынь. Знайте же, что твари, именуемые вампирами, внушали страх римлянам, а также обитали в городах империи, вплоть до Нарбона в Галлии, и даже в Лютеции[26], хотя дальше на север они не продвинулись…

– Кем был этот Иоанн Вальядолидец?

Букинист пожал плечами:

– Предположительно, какой-то студент второй половины четырнадцатого века, который заключил сделку с пражскими вампирами… Вам ведь известно, что за измышления содержатся в этой книге? Немёртвые якобы живут стаями, почти как пингвины, и ими управляет кто-то вроде старшего вампира. Очень остроумно… Да, Иоанн Вальядолидец был испанским студентом, он называл себя слугой старшего вампира – кому-то же надо общаться с торговцами в дневное время, насколько я понимаю. Из нас двоих вы фольклорист, Эшер. Вам лучше знать.

– В том издании, которое я читал – женевский текст 1637 года, – автор не был указан. У моего учителя Карлебаха из Праги была эта книга, а также подделка девятнадцатого века. И они заметно различались…

– Господи, ну конечно же. Книга тем и известна. Почти все издания сильно различаются, и специалисты по вампирам… кто там выступал в Бейсуотере, Миллуорд? Большой любитель порассуждать на эту тему… Difficilis, querulus, laudator temporis acti se puero[27]… И очень ограниченный. По его словам, большая часть так называемых «формул» из книги никак не согласуется с легендами о вампирах в фольклоре.

– Из женевского издания – точно не согласуются, – задумчиво согласился Эшер. – И латынь в той книге семнадцатого века, ничего общего с языком, которым пользовались в средние века. Очевидная подделка. Мне доводилось слышать о более раннем тексте…

– Нескольких!

– …но я его не видел.

Он перевернул ещё одну страницу и