Порождения тьмы - Барбара Хэмбли

– Я не хочу, чтобы она занималась этим делом, – упрямо повторил Эшер. – Я могу разобраться с вашими птенцами. Она нет.

– Со своим выводком я сам разберусь.

– Вы не видели её, – сказал Эшер. – У неё не осталось сил.

Гриппен молчал, слегка склонив голову набок. Сейчас он был не более чем выступающей из сумрака чудовищной тенью. Казалось, он чувствует ложь.

– Тогда я повторю вам то, что сказал ей. Найдите логова этого Загорца. Не говорите о нём ни с кем, ни с живыми, ни с мёртвыми. Когда вы найдете его логово, не вздумайте туда соваться…

– Почему нет?

– Сунетесь туда, или хотя бы дыхнёте там, где Загорец сможет почувствовать ваш запах – поймёте, почему. Он убивает и оставляет трупы где попало, не заботясь о том, что их найдут. Прошлой ночью он убил двоих на пристани Всех Святых, а до этого – женщину и двух её детей в Поповском переулке. Констебли носятся по всей округе, так что чем быстрее вы найдёте, где он залёг, тем лучше будет нам всем.

– Тогда почему бы не позвать Миллуорда? – спросил Эшер. – Ему даже не надо знать, на кого он работает.

– Миллуорда? – оскалился вампир. – Ещё мне не хватало, чтобы этот жопоголовый болван и его пухлые приятели ползали под городом. Они и так достаточно знают о старых склепах, канализации и тоннелях, которые раскопали во время постройки метро, а затем заложили и забыли. Нет уж, вы будете делать то, что вам сказано, и ни дюйма сверх того. А если вы решите меня обмануть, профессор…

– Нет, – спокойно ответил Эшер. – Это вы пытаетесь меня обмануть, Гриппен. Вы как-то сказали мне, что человек, чей бык не был зарезан волком, редко становится настойчивым охотником. И вы были правы, к моему глубочайшему стыду. Вот уже шесть лет мне известно, что вы и вам подобные бродите по улицам Лондона, питаетесь ни в чем не повинными бедняками и множитесь, как крысы в погребе. И я молчал и ничего не делал, сначала из-за Лидии, а потом из-за дочери. Я не стал бы рисковать их жизнями… и своим счастьем… ради войны с немёртвыми. Отнимите их у меня, и, клянусь, я причиню вам столько вреда, сколько смогу до того, как вы меня убьёте… а после того, как вы меня убьёте, в темноте вас по-прежнему будет ждать Загорец.

Гриппен бросился на него. Он двигался со стремительностью кошки, но Эшер всё же смог различить приближающийся удар, повернулся и отступил прочь от когтистой тяжёлой руки, промелькнувшей рядом с его лицом.

Глаза вампира вспыхнули – он явно не ожидал, что промахнётся, и в следующее мгновение… но не было никакого мгновения, только всесокрушающая тяжесть сомкнувшейся вокруг тьмы – на этот раз Гриппен ударил всерьез. Невероятно, но Эшер очнулся (вот только он никак не мог понять, когда же успел заснуть), когда Гриппен поставил его на колени и с силой выкрутил ему правую руку, до самого локтя сорвав с неё рукава куртки и рубахи. Когда клыки вампира вонзились в кожу, Эшер попытался вырваться. Пальцами свободной руки он ткнул в тёмные глаза, но его тут же схватили за запястье и без усилий заломили ему руку за спину. Теперь из-за боли он не мог даже шелохнуться и лишь смотрел, как вампир пьет.

Второй раз Эшер очнулся на полу, не вполне понимая, сколько времени он пробыл без сознания.

Гриппен рассмеялся и стер с губ остатки крови.

– Не беспокойтесь, приятель, я ничего вам не сделал. Вы даже не превратитесь в подобное мне чудовище, или как там оно в ваших сказках. Тут одной кровью не обойдёшься. Вставайте.

Пол плыл под ногами. Эшер с трудом вдохнул, дрожащей рукой сорвал с шеи остатки платка и попытался остановить кровь, которая до сих пор текла из разорванной вены на запястье.

Гриппен проорал:

– Маллиган! – и в темноте за спиной у Эшера заскрипела открывающаяся дверь.

– Да, док?

– Скажи Грину, чтобы отвёз нашего друга домой. В целости и сохранности, не забудь. Где вы сейчас ночуете, профессор?

Вряд ли сам он сумеет добраться хотя бы до Тауэра без столкновений с местными жителями. В любом случае, утром он может съехать из гостиницы.

– «Портон», Москоу-роуд, – он зубами затянул узел на повязке. – Бейсуотер.

В залитой туманом темноте кто-то крикнул:

– Томми!

Кружилась голова. Эшер кивнул в сторону двери и тихо спросил:

– Они знают, кто вы?

– А им оно надо? – хмыкнул Гриппен. – Они знают, что я выкупил их долги и избавил их от жидов. Кое-кому я время от времени даю то, что им нужно. Чтобы обзавестись рабами, профессор, надо найти тех, кто и без того носит цепи. Я всего лишь подбираю свободный конец.

«А потом я буду свободен?» – едва слышно спросил у Лидии присланный Исидро служащий, и в глазах его стояли слезы.

А потом я буду свободен?

Маллиган и ещё один мужчина подхватили его под руки и подвели к двери. Эшер узнал место, которое уже видел этим вечером. Над просевшей линией крыш виднелись похожие на перечницы башенки и квадратный шпиль ист-эндской церкви Святого Георгия. С верхнего этажа старой таверны свешивалось ветхое бельё, в тех редких окнах, которые не заложили в прошлом веке, чтобы избежать налога, тускло мерцал грязно-жёлтый свет. В канавах играли дети, хотя полночь давно миновала. Ссорившаяся супружеская пара продолжала орать друг на друга.

Выйдя на скользкие ступени, которые раньше были частью разрушенной часовни, Эшер через плечо оглянулся назад в подвал. Гриппен исчез, но его глаза, казалось, по-прежнему поблескивают в сгустившихся тенях.

Когда его посадили в вонючий кэб, поджидавший в конце Солнечного переулка, ирландец сказал:

– А ты везунчик, приятель.

Эшеру едва хватило времени, чтобы в неверном свете фонарей различить номер кэба, прежде чем Маллиган назвал вознице (Грин, вспомнил Эшер его имя) адрес, и экипаж пришёл в движение.

Четырехколесный кэб, у передних колес колея чуть уже, чем у задних.

Не то чтобы теперь это было важно.

Он закрыл глаза.

Всё могло сложиться намного хуже. Дрожа от холода, он натянул поверх повязки порванный рукав. Ему удалось получить кое-какие полезные сведения.

Самое главное, он