Порождения тьмы - Барбара Хэмбли

– Хорошо побеседовали, миссис Роли?

Сейчас он походил на пьяницу в середине попойки, который не намерен останавливаться до тех пор, пока не рухнет под стол. Глаза Эшера привыкли к тусклому свету звёзд, пробивавшемуся сквозь туман, и он смог различить удлинённое бледное лицо Джеффа, вытянутый белый треугольник его рубашки в вырезе жилетки, кремовый проблеск плеч Пенелопы.

Скорее всего, Уирт приехал на машине. И оставил её у ворот.

Миссис Роли повернулась к Джеффу, и Эшер ударил по удерживающей его руке свободным запястьем. Он знал, что серебро обожжёт её даже сквозь ткань рубахи – плоть молодых вампиров была в сотню раз чувствительней к воздействию металла, чем у того же Гриппена. Она громко вскрикнула, отдергивая руку, и он бросился в темноту, молясь, чтобы чутьё вывело его к обрушившемуся участку стены до того, как вампиры успеют окружить его. Подобно львам из вельда, они не остановятся, пока не загонят жертву. Если вампирам удастся окружить его – а вампиры двигались быстрее больших африканских кошек, – они будут гнать его, как гнали Уирта, чтобы продлить его боль и страх и насладиться осознанием того, что на самом деле он понимает: ему не спастись. Он врезался в стену, с трудом различив более светлое пятно там, где стена была ниже всего. Голова кружилась, дыхание с трудом вырывалось из лёгких. За стеной он хотя бы сумеет понять, куда идти дальше…

Он спрыгнул из пролома и едва не упал – из-за кровопотери и усталости ноги почти не держали. Какое-то слепое смятение – лучшего определения он не нашел – охватило его разум, словно кто-то пытался закрыть ему глаза ладонью, и он сосредоточился, как бывало во время встреч с Исидро. Он побежал изо всех сил, спотыкаясь о росшие в грязи пучки травы. Порою ему казалось, что он больше не видит стену и очертания дома, что он заблудился в тумане, куда более густом, чем ночная дымка. Что он в Африке, спасается ото львов, и его ноздри ощущали животный мускусный запах. Что он спит и видит сон.

Он старался не потерять направление, запомнить уклон поверхности.

Когти коснулись его лица – или ему показалось. Далеко слева мигнули призрачные огни, и ему пришло в голову, что где-то там должен быть паб – а значит, спасение, – хотя он знал, что там нет никаких строений. В темноте раздался смех Пенелопы.

Недалеко… Недалеко…

Тень спрыгивает со стены вниз. Взмах расшитых стеклярусом рукавов, бледное лицо.

Впереди обрисовался чёрный силуэт автомобиля перед чёрным прямоугольником ворот.

Рядом с автомобилем кто-то стоял – кто-то высокий, худощавый и тёмный. Глаза блестели в свете звезд. Эшер споткнулся, развернулся, понимая, что его обошли, что ему нужно бежать в другую сторону. Их было больше, чем он думал. Пятеро, не четверо…

Они окружали его – призрачные фигуры, тающими росчерками проносившиеся в воздухе. Похожий на хорька Джерри и Пенелопа болотными огнями выросли слева от него, миссис Роли – справа, а Джефф – перед ним; похожий на закутанного в тень тореро, вампир покачивался взад-вперёд и делал ложные выпады, чтобы отвлечь внимание жертвы. Эшер попятился, зная, что пятый вампир, которого он видел у машины Уирта, нападёт на него сзади. Бежать было некуда.

Круг сомкнулся.

Тень нахлынула на него, ослепив – на мгновение? больше? этого он не знал; когда же он вдруг очнулся, то обнаружил, что стоит на коленях на мокром гравии. Уголок плаща мазнул его по лицу. Над головой раздались громоподобные ругательства:

– Куски блевотины! Он мой! Болваны! Молокососы! Оставьте его! К черту пошли, все вы!

Зрение прояснилось, и в двадцати футах от себя Эшер увидел распростёртого на земле Джеффа. Прежде чем высокий вампир смог встать, Гриппен – ибо это был Гриппен – подскочил к птенцу и пинком отшвырнул ещё на несколько ярдов.

Не успел Эшер и глазом моргнуть, как хозяин Лондона обрушился на Пенелопу; он схватил её за волосы и начал трясти, пока она не завопила – так мастифф треплет кошку.

– Дрянь вонючая, я научу тебя слушаться! Шавка подзаборная! Только тронь его, дерьмо ты этакое! – он отшвырнул её к Джеффу. – Кишки господни! Прочь с глаз моих, грязное отребье!

Эшер опрокинулся на спину. Он дышал, но ощущение было такое, будто в воздухе закончился кислород. Казалось, что Гриппен и его выводок где-то далеко, за тёмной дымкой, к нему же приблизилась ещё одна тень. Едва различимая, она словно соткалась из ночи.

Бледный овал лица… наверное, ему почудилось. В следующее мгновение видение исчезло, а Гриппен вздёрнул его на ноги и прислонил к автомобилю:

– Что за дурная мысль пришла в вашу черепушку – бродить здесь в ночи, как лунатик?

– Когда я сюда приехал, был день, – Эшер кивком указал в сторону дома и стены, держась за машину, чтобы не упасть. – Это одно из убежищ Загорца. Человек, из-за которого я задержался до темноты, лежит в саду. Он мёртв.

Ноги едва держали. Интересно, согласится Гриппен вызвать ему кэб?

Может быть, и нет…

– Вы заходили внутрь? – Гриппен отпустил его плечо (Эшер с трудом удержался на ногах) и всмотрелся в тёмный дом, прищурив глаза.

– Уже почти стемнело. Я опасался, что он уже пробудился, хотя, будь он здесь, он бы вышел, когда они набросились на несчастного Уирта.

– А кто-нибудь из них внутрь заходил?

– Этого я не видел. Они окружили нас, едва стемнело, так что в самом деле могли выйти из дома.

Блеснул клык – вампир заворчал, приподняв губу. Затем он кивнул в сторону густых зарослей:

– А чего надо было американцу, раз уж он продержал вас так долго?

– По большей части того же, что и вам. Заходил ли я внутрь и что я здесь делаю? Я ответил ему, что нет и ничего, но он мне не поверил. У него был пистолет, только толку с того? Он сказал, что проследил за мной от Миллуорда.

– В самом деле? – хозяин Лондона окинул взглядом тёмную дорогу, осыпающуюся стену и разросшиеся деревья. – Вышли из дома, э? Ждали его, свинобразы неблагодарные.

Он снова толкнул Эшера на капот машины и развернулся к дому; в темноте Эшер скорее почувствовал, чем услышал некий звук – так шелестят крылья мотылька. Наверное, птенцы следят за ним из тумана.