Уровни силы 2 - Nezloi

Тяжело вздохнув, закрыл аукцион: купить я по-прежнему ничего не мог.

— Камов, на выход! — ворвался в мою медитацию грубый голос надзирателя.

«Похоже, мне предстоит второй раунд с Еленой Станиславовной», — подумал я и ошибся: вместо пыточной меня перевели в общую камеру на двадцать персон. Не потрудившись даже снять с меня кандалы, надзиратель втолкнул в камеру и с грохотом захлопнул дверь, загремев замком.

Камера была стандартной, с двухъярусными деревянными нарами и длинным столом посередине. Параша ютилась справа, заткнутая какой-то матерчатой скаткой. Примерно половина нар была свободна.

Едва оказавшись в камере, я понял, что второй раунд всё же будет.

«Похоже, это и есть знаменитая пресс-хата».

Лица постояльцев, больше похожие на рожи, молчаливо подтвердили мои мысли.

— Ба! — с фальшивым восторгом заорал полуголый доходяга, сплошь покрытый неразборчивыми татуировками. — Какую кралю нам подогнали! Моя благодарность, господа жандармы!

Ухмыляясь, татуированный отвесил издевательский поклон в сторону железной двери.

Побренчав цепями на руках, понял, что будет охрененно непросто.

Тяжело вздохнув, перевёл шесть ЕР в Прочность, оставив семнадцать единиц, необходимых для «багоюза».

Похоже, мои скромные габариты и цепи на руках и ногах заставили сидельцев относиться ко мне несерьёзно.

Татуированный подскочил ко мне и, кривя рот в желтозубой ухмылке, схватил меня за лицо.

Прямо в опущенные вниз руки призвал нож и без замаха буквально вставил его в печень зэка, после чего «убрал» нож обратно, наблюдая, как в глазах татуированного удивление сменяется болью, ужасом и осознанием смерти. Улыбнувшись сидящему за столом явному авторитету, оттолкнул от себя уже почти мёртвого доходягу.

Аккуратно обойдя тело каторжника, мелкими шажками пошёл к столу.

Бритый бугай с лицом вырожденца бросил взгляд на своего товарища, под которым постепенно росла лужа чёрной крови, потом — на мои руки.

— Эт, ты чо, магик⁈

Я промолчал, продолжая шагать к нему. Не знаю, что громила прочёл в моих глазах, но неожиданно вскочил на ноги и заорал:

— Братва, мочи магика, иначе он нас всех кончит!

Зеки, словно только и ждали этой команды, вскочили с нар и бросились в атаку — почти у каждого имелась заточка.

Несмотря на то, что был ближе всех, бугай первым в драку не полез, предоставив это своим более глупым товарищам.

Первые двое, подскочив ко мне, схватили за цепь на руках и с воплями:

— На, сука! На, сука! Получай, сука! — принялись тыкать мне заточками в живот.

Благодаря повысившейся Прочности только каждый второй удар прокалывал кожу, но глубже пары миллиметров лезвия не проходили.

Выдернув нож из подпространства в ладони, резко дернул руки в верх и буквально вбил двадцатисантиметровое лезвие в горло стоящего слева, пробив его насквозь. Тем временем до меня добрались остальные: мгновенно сбили меня на пол и каким-то бешенным ожесточением принялись колоть и резать ножами. Несмотря на мизерный урон, здоровье медленно поползло вниз.

Снова отозвал нож, подтянул руки ближе к телу, призвал нож, всадив его в чей-то живот, и едва удержал клинок в руках — от крови рукоятка стала скользкой. Отозвав нож в «инвентарь», достал другой, полоснул по чьей-то татуированной роже с широко разинутым в вопле зевом. Бритвенно-острый клинок перечеркнул открытый рот, в одно мгновение сделав его пастью, перерезал язык и гортань.

Сколько продолжалась наша кровавая возня, я не знал, но система уже засчитала мне четверых.

Не знаю сколько бы мы продолжали бесформенной кучей, залитой кровью, барахтаться на полу, задыхаясь, сдавленно матерясь, продолжая резать друг друга, но всё кончилось тем, что в камеру ворвались несколько надзирателей с дубинками и щитами и пинками растащили нас в разные стороны. К этому времени я убрал свой нож в «инвентарь» и изображал умирающую жертву, хотя у меня не было ни одной серьёзной раны. Даже здоровья я потерял всего семнадцать единиц.

В лазарет, как наименее пострадавший, я попал в числе последних. Кстати, ещё двоим бандитам спешка не помогла: оба умерли по дороге в лазарет, о чём система меня любезно уведомила.

«Итого из девяти ублюдков я прикончил шестерых. Кажется, конца и края моему сроку не будет. Хорошо, что я не собираюсь на каторгу».

Оказав мне минимальную медицинскую помощь, выдали чистую арестантскую робу и, убедившись, что моему здоровью ничего не угрожает, снова перевели в одиночку. Но уже через два часа выдернули на допрос.

Признаться, я ожидал, что меня опять будет «обрабатывать» эта холодная стерва Молчанова, но вместо неё был какой-то немолодой штабс-капитан с обширной лысиной и пивным животом, представившийся Орловым. Причём мне показалось, что следователь меня боится — это притом, что я опять был в цепях, пристёгнут к стальному столу, а за спиной у меня стояли два громилы.

Как-то без огонька у меня поспрашивали, где нож, которым я резал сокамерников, и почему вообще я их резал.

Я состроил удивлённое лицо и заявил, что ничего не понимаю. Наспех сочинив малоубедительную версию, пояснил: как только я вошёл в камеру, они вдруг затеяли драку между собой, а следом набросились и на меня.

К моему удивлению, Орлов даже не пытался на меня давить, хотя мог — так как имел ещё троих выживших участников поножовщины, на чьи показания мог опираться.

Через полчаса, словно отбыв номер, следователь Орлов быстро закруглился и чуть ли не сбежал из допросной. Мордовороты вернули меня в одиночную камеру, и, что примечательно, сделано это было без грубости, тычков кулаками в спину и оскорблений.

Что удивительно, перед тем как запустить меня в камеру, сняли осточертевшие мне кандалы.

«Интересно, что случилось? Проверку, что ли, ждут?»

Интерлюдия

Вахмистр Грачёв любил отдыхать за городом, поближе к природе, и даже потратил немало сил и денег, чтобы построить загородный дом.

Улыбаясь жене и пятилетней дочери, сидящей в детском бассейне, Грачёв с наслаждением втянул плывущий по участку запах шашлыка и уже было протянул руку к запотевшей бутылке с пивом, как вдруг калитка тихо звякнув засовом, открылась.

«Я же её вроде на ключ закрывал», — подумал вахмистр, нахмурившись.

Через приоткрывшуюся щель спокойно вошёл мужчина среднего роста с невыразительным лицом, без единой запоминающейся черты.

«Словно манекен», — успел подумать вахмистр, прежде чем поймал взгляд незваного гостя. Глаза мужчины были абсолютно пусты и безэмоциональны, как у человека, который в тысячный раз выполняет давно надоевшую рутину.

— А вы, собственно, кто такой? — опомнился Грачёв, поднимаясь, и только сейчас заметил в руках гостя строительный молоток.

— Привет тебе от Курбских, — тихо произнёс мужчина вдруг оказавшись от вахмистра на расстоянии вытянутой руки.

Короткий и неестественно быстрый, почти без замаха, удар молотком в