Крылатая война 1915. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

Фон Келлер только головой покачала: она явно не верила, что принцесса сможет продавить отца на такое решение. Впрочем, ответ Вильгельма будет сильно зависеть от того, какую волну поднимет первый обмен письмами…

* * *

Петроград гудел.

Немец лично видел, как две дамочки, даже до конца не причесавшись, поспешили с самого утра выйти на улицу, чтобы найти ту самую газету. Собственно, он и сам от них не особо отличался. В плане причины выбраться из дома, причесаться он не забыл.

— Это возмутительно! — говорила одна из дам, стараясь спрятать под шляпкой торчащие во все стороны волосы. — Напечатать такое важное письмо в настолько неподходящей газете!

— Нет, я понимаю, почему они не стали печататься в «Речи» кадетов или «Новом времени» октябристов, но хотя бы в «Петроградской газете» можно было бы разместиться.

— Ох, скажи спасибо, что они ответное письмо в «Биржевые ведомости» не поставили. Хотя, что-то мне подсказывает, кто-то мог бы и доплатить за такую рекламу…

Дамы, наконец, получили два долгожданных номера и тут же замолчали, погрузившись в продолжение романтической истории, что накрыла петроградские салоны в последние десять дней, перекрыв собой даже тему войны. Нет, мужчины еще продолжали обсуждать успех у Вильно, трагедию Сербии, предательство Болгарии, но что эти каменные сердца понимали в на самом деле важных вещах.

— А все-таки есть в наших офицерах харизма, — сказала та, что постарше. — Необычно, живо, и… на душе как будто что-то цветет. Даже интересно, проймет эту плоскую ледышку германскую?

— Мы вчера с госпожой Бергман на благотворительном обеде об этом спорили. Я вот считаю — проймет. Любовь все-таки. А вот золовка у меня в госпитале работает, она не верит. Оно и понятно, постоянно раненых солдат слушает, а те от этой истории звереют. Кто-то кровь проливает, а кто-то с дамочками шашни крутит.

— Ты же знаешь, я по выходным тоже хожу в госпиталь, и не такие уж эти солдаты злые. Очень многим, наоборот, приятно видеть, что русский человек — не зверь. На Петроградской ефрейтор один лежит: он сам раненый выходил из окружения, так встретил по пути двух мальчишек, у которых мать убили. Пришлось задержаться с ними на двое суток, теперь есть шанс, что ногу ему не получится спасти, зато он детей вывел и не жалеет. Есть добро в русских людях, и им важно видеть, что не только в них.

— Или что хоть кому-то это важно, — добавила вторая. — А то ты кровь льешь, всех спасаешь, а все на тебя смотрят как на насекомое. Обидно это. Тут же вместе с этим Крыловым словно и всех этих солдатиков с офицерами тоже признали.

Продолжение разговора Немец уже не услышал. Дамы отошли достаточно далеко, а он все не мог найти нужную монету. Специально же отложил пять копеек, а тут все десятки да четвертные лезли. В итоге парень не выдержал, взял сразу два номера и принялся проглатывать предложение за предложением.

Когда до Немца только дошли слухи о письме германской принцессы, он удивился — в его истории такого не было. Потом прочитал имя спасшего ее летчика — один раз, второй, третий. Только после этого он сумел поверить, что это их Старик умудрился вляпаться в такую вот историю. Впрочем, он тоже вляпался, но… Начать крутить шуры-муры через газеты — Немец даже придумал несколько шуток, которые обязательно расскажет Старику, когда они встретятся.

— Ну и как тебе ответ? — Александр Федорович Керенский подошел к своему протеже и подхватил второй из купленных номеров.

В этом был весь он. Много пафоса, картинные манеры и болезненное желание сэкономить даже лишнюю копейку. Впрочем, это Немца ни капли не удивило — видел он таких людей и раньше — в отличие от того, что Керенский воспринял эту историю чуть ли не с большим энтузиазмом, чем добытую им пленку с дирижаблем в Вильно. Именно из-за нее они, кстати, и сошлись. Политик воспользовался подвернувшейся возможностью набрать очки в глазах царя и других думцев, а сам Немец сел на хвост главе будущего Временного правительства.

— Неплохо, — сухо ответил парень.

На самом же деле хотелось сказать немного другое. Вот же плагиатчик. Немец сразу узнал отсылку к «Цветам для Элджернона», и это было… обидно. Он ведь считал, что точно сможет устроиться в новом времени лучше Старика, а тут его конкурент преуспевает в романе с германской принцессой. Учитывая, что в будущей Веймарской республике места для кайзера и его семьи не найдется, не идеальный вариант, но все равно очень и очень неплохо. Собственно, последней частью этой мысли он и поделился вслух.

Потом подумал и добавил то, что слышал от двух женщин чуть раньше. Керенский считал Немца человеком из народа и очень ценил, как парень порой замечал то, что другие пропускали мимо ушей.

— Все верно, — вот и сейчас Александр Федорович довольно закивал, — мнения в армии разделились, однако, что удивительно, большинство рядовых как раз за, а столичные офицеры, наоборот, против. Промышленники, начавшие собираться за Милюковым, Гучковым и Родзянко тоже готовятся запустить волну осуждения.

— Не удивительно, — Немец, зная роли каждой из сторон в будущих революциях, на самом деле уже сейчас видел все тенденции. — А вы посмотрите, кто сейчас из рядовых в Петрограде? Частично опытные силы, но с августа начался призыв ратников ополчения 2 разряда. А это кто? Те, кто раньше не служили по здоровью да по семейным обстоятельствам. Сюда же снижение возраста призыва, и те, кто попал в столичные госпитали после ранений — как думаете, кто из этих групп желает отправляться на фронт? И что будет дальше, когда в Петрограде именно их будет становиться все больше?

— А это вы точно подметили, — еще сильней оживился Керенский. — Обычные солдаты все меньше хотят воевать и поддерживают даже глупую надежду на мир, офицеры же готовы рисковать — и отсюда неприятие.

— А еще они завидуют, — хмыкнул Немец.

— Не без этого. А промышленники?

— А тут какие вопросы? Вы и без меня знаете, насколько выросли прибыли каждого, кто сейчас работает с военными контрактами. Плюс союзники всегда готовы помахать у сомневающихся перед носом морковкой шанса заполучить проливы после войны.

— Думаете, только шанса?

— Без османов на торговых путях Россия станет еще сильнее. Думаете, кто-то мечтает об этом?

— Разумно, но… В то же время разумно использовать и силу Франции, и особенно Англии, — тон Керенского стал тяжелее и тревожнее. Даже Немец, который уже успел немного привыкнуть к подобным приемам в исполнении своего союзника,