3I/ATLAS. Камень раздора - Михаил Зарубин

После пристанища остатков доктора Пина я даже дорогу, кажется, уже не проверял.

А вот плита алтаря как не ждал, как не стремился показалась неожиданно. Вот кадр — лес, изломанные пространство и вспыхивающее где-то в невозможной дали хаотичным узором открывающихся окон-шестиугольников поле Каплана. Потом шаг — и новый кадр! Абсолютно не похожий на предыдущую картинку.

Яма.

Алтарь.

И диссонирующая с выцветший серостью маленькая скрученная оранжево-черная очередная человечья фигурка, приткнувшаяся на краю смертельно опасной плиты.

Первое мгновение я даже не понял, что именно вижу.

Ну человечьи останки. Немного несуразные в этом выцветшем мире в своём оранжевом защитном костюме физиков поля.

Неподвижные. Слишком хрупкие для мужчины. Вытянутые на плите поломанной куклой. Словно кто-то бросил на серый пьющий жизнь камень очередную игрушку. Или жертву.

Женщина. Мертвая. Такая обыденная для этого мертвого мира.

Потом, только потом я заметил руку.

Рука человечка всё ещё была поднята вверх. И что-то держала над плитой алтаря.

А потом пониманием ударило так, что потемнело в глазах. Сердце забыло зачем стучать.

Потому что пазл сложился своими нюансами, пришло понимание — фигура, изгиб, пропорции, поза — это была Айка!

Я тогда впервые увидел колонию паразитирующих нанитов на человеке. Наверное первый из людей. На моей Айайайке.

Она лежала спиной на жертвеннике, а нижней частью туловища была оплетенна кляксой паразитов ATLASa. С разорванной сеткой экранов костюма. С расколотым забралом защиты головы. Бледная даже не до белизны, а до какой-то серости.

И только полоска давно засохшей крови из едва не изжованной нижней губы и огромные, распахнутые чуть ли не на половину лица глаза черными пятнами выделялись на чудовищно бледном лице.

Чёрная масса медленно ползала по её телу, непрерывно меняла рисунок псевдоподий. То подтягивалась по руке к призме, то вдруг, оказавшись над жертвенником осыпалась серым, невесомым пеплом. Влезшие в поле алтаря ложноножки испуганно отдергивались, отступали, потом снова пытались дотянуться до призмы.

Метрах в двадцати лежал огрызок американского андроида.

Голова.

Кусок плеча.

Обугленная часть корпуса.

И всё это каким-то чудом продолжало работать. Гундеть поставленным, обволакивающим, зачаровывающим своим звучанием баритоном.

— Мисс Кавагути, ваше сопротивление лишено смысла, оно иррационально, — вещал такой красивый, пробивающий даже меня голос. — Вы испытываете сильную боль. Поставьте ядро управления на резервный дезинтегратор питания комплекса. Процесс саморазрушения ядра будет завершён. Дезинтегратор отключится. Ваши страдания прекратятся.

Айка молчала.

— Уничтожите ядро управления. Ваша личность будет сохранена. Сознание будет интегрировано. Боль исчезнет.

Айка молчала.

— Мисс Кавагути услыште! Ваш организм всё равно погибнет. Дезинтегратор вас убьет. Не надейтесь на систему биоконвертора. Это бесполезно. Она не справится с такой нагрузкой. Ядро всё равно упадет на плиту дезинтегратора…

Айка не реагировала. Айка молчала.

А потом она увидела меня.

— Живой…

И только потом едва разжимая губы прошептала. Для одного меня.

— Андрюса… помоги… Не дай опустить ядро…

Я услышал. Понял, несмотря на разделявшее нас расстояние. И бежал так как никогда не бегал за всю свою жизнь. И, наверное, лёг бы рядом с ней на этот чёртов алтарь. Или вляпался в ощетинившиеся, вздыбленные псевдоподии проклятой амёбы.

Попал бы. И ничем не смог ей помочь. Если бы не это чёртово наследие Нови!

Благодарен я ему за это. И за вспыхнувшую боль, которая не дала добежать и вляпаться. И за ту подаренную холодную машинную ясность…

Призму я тогда просто забрал. Цепенея в душе от охватившей меня такой чуждой кристальной просветвленности, до миллиметров выверяя каждый шаг, каждое движение, обошел расплывшуюся амёбу космического паразита и просто вынул из сразу упавшей Айкиной руки.

Ну и убрал от греха.

Фантом сразу тогда переключился на меня — угрожать стал, миллионы сулить.

— Доктор Левин поставьте ядро управления в приемный глиф дезинтегратора. Завершите…

Я опустился перед Айкой на колени.

— Доктор Левин, не будьте идиотом! Вы держите в руках ключ к своему бессмертию! ATLAS готов принять вас в свою сеть, вы станете частью огромной межпланетной сети, ваше сознание будет жить вечно! Миллионы таких, как она, будут вашими! Выбирайте любую! Мы воссоздадим её копию, мы…

А белая с расширенными практически во всю радужку зрачками Айка едва прошептала.

— Я знала, что ты сможешь, ты выберешься… Я чувствовала, что ты придешь…

Фантом, усиливая громкость, пытался обратить на себя внимание. Давил. Уговаривал.

— Левин! Да забудьте вы о ней — она с вероятностью 98.34 процента умрет в ближайшие 15 минут. Хотите — мы воссоздадим её копию? Мы можем. Вероятность совпадения памяти — 99.73 процента! Мы можем улучшить…

А я осторожно, чтобы не коснуться нанитов стер с Айкиных губ засохшую полоску крови.

— Я тебя люблю…

Айка, дрожащими пальцами ухватила меня за руку.

— Андрюса… прости, я больше не могу… Больно, очень больно… Сильно-сильно… Поцелуй меня. Пожалуйста…

Поцелуй отдавал горечью. И привкусом железа. И холодом Айкиных губ.

— Ай, я тебя вытащу!

— Поздно Анрюса… Я заражена… Она меня жрёт…

Андроид вещал, что организм моей Айки на 47 с сотнями процентов замещён роботизированными колониями. Что функциональность устаревшей, слабой и малоэффективной человеческой плоти скоро будет заменена на новые, более продвинутые системы.

Я лихорадочно думал, искал выход.

— Ай, держись, сейчас положу на алтарь. Он может, он может…

Айка, моя милая Айка, даже не знаю где, но тогда нашла силы, приложила мне пальцы к губам. Холодные. С обломанными ногтями. Дрожащие. Сразу же сползшие по моим губам и подбородку в в бессилии упавшей руки.

— Оно мне сожрало ноги…

Я пытался перебить, объяснить, что медицина творит чудеса, что поднимает и мертвых, что она мне и без ног очень-очень нужна.

— Я очень тебя люблю, Антрюс… Прости…

Андроид требовал, андроид рассказывал о процентах внедрения в почки, печень… Андроид рассказывал, что матрикса сознания уточниться на целых 0.2 процента, если Айка не будет препятствовать, уберется с дезинтегратора и наниты смогут проникнуть в ЦНС… Андроид как змей искуситель обещал, что таких Аек у меня будет миллион. Выбирай любую. Что из нанитов ATLAS вырастит лучше, сильнее, красивее, умнее…

Перебивая этот поток, с перетрясающим внутренности рокотом мегалит в очередной раз шарахнул в небо энергетическим всплеском. По плите и окрестностям заметались всполохи блуждающих огоньков. Заискрилось, казалось, всё пространство. Зашевелились волосы Айки…

— Левин! — Фантом повысил громкость уже чуть ли не до болевого порога, зашолосил. — Вы совершаете ошибку! Таких, как она, у вас будут миллионы! Любая! Выбирайте! Хотите блондинку? Рыжую? С десяток сразу? Мы воссоздадим абсолютно точную копию, с теми же воспоминаниями, с той же…

Хают у нас Макаров. Хают. Но первый бронебойный 7Н25 вынес фантому динамик. Второй — расковыряв лобовую пластину, потушил остатки электронной активности. Третий — разворотил светящийся в электромагнитном спектре его источник энергии. С Нови это не сложно. С Нови это…

А Айка сжимала слабеющими пальцами мне руку. Боялась отпустить.

— Прости… помоги. — И глаза закрыла. —