3I/ATLAS. Камень раздора - Михаил Зарубин

В голову ей я выстрелить так и не смог. В сердце стрелял…

Ушедшего не вернуть. Остаётся только боль. И память.

Для чего Древние придумали свой алтарь — это их дело! Может для сбора энергий, как утверждал американский фантом, может ещё для чего. Но вот гадость нанитов он испаряет вообще без следа! Ну и что, что микроскопом гвозди. Мне всё равно.

Не стал я тревожить покой моей Аечки. На плиту уложив, так и оставил…

Подарок Пандоры

3I/АTLAS всё-таки ушел, ушел далее бороздить бескрайние просторы космоса. Как многие тогда сначала думали — нести светоч знаний Древних цивилизаций дальше, более достойным.

Оставшееся с носом человечество выпало в грех уныния. Кто-то зализывал раны, кто-то рвался к очередным вершинам власти. Короче, как всегда.

Я… Я, потеряв обеих моих любимых женщин, не знал как мне быть. От ухода в небытие спасли тогда дети — то, что я им ещё необходим. Хотя, после свертки, и дети казались лишь обязательной необходимостью, кусочком требуемой к исполнению программы. Наверное поэтому и не стал их забирать из Курска. Посчитал, что там вероятности безопасности выше чем со мной. Да и у родителей Гали полезнее…

А потом… Потом светлейший Ковчег знаний оказался обычным рассадником космических паразитов, кораблем-сеятелем. Но наши лучше всех всё знающие вдасти тогда и это тоже не успели понять. Не осознали вовремя.

Как-будто в насмешку, в выжженном посёлке на острове Веры появилось тогда первое пятно черной заразы. Той антрацитово-чёрной инопланетной плёнки, что так старательно живыми амёбами растекалась по округе и липла ко всему живому…

Наниты первой волны. Самовоспроизводящиеся микроскопические машины, полуживые кибернетические клетки как вам всем тогда казалось ничего общего не имеющие с кристаллическими структурами косметического скитальца…

Первыми, после наших военных, к живой плёнке нанитов, естественно, успели тогда американцы. Баксы снова рулили, вот и пробились, оттеснив не только дремучих старичков из РАН, но и родное МО подвинули. Баксы хотели все.

А янки… Янки оккупировав весь Миасс, пытались уже ограничить всех и вся. Хаос сеяли. Сами же спешили — собирали, сгребали прямо с грунтом, пакуя в контейнеры, новые образцы. И торопились в авральном порядке всё нахапанное побыстрее вывезти к себе…

Тогда планета снова стала на грань третьей мировой. Американцев прогнули, заставили уступить. Поделиться.

Молодые да быстрые им классическую ловушку Фукидиды устроили. За китайцами пришли европейцы. Остальным «пирога» не хватило…

Потом оправдывались: «…мы не знали, мы только изучали, восхищались открывающимися перед человечеством фантастическими возможностями явно инопланетных технологий. Размерами и функционалом»… Сами же пытались успеть, скопировать, воспроизвести хоть что-то подобное первыми. Чтобы опять залезть на пошатнувшийся трон гегемона.

И попутно растаскивали эту заразу по миру. Ящик Пандоры оказался открыт. Не спасли нас тогда мегалиты. От собственной жадности спасти не смогли…

А потом… Потом черные пятна нанитов начали множится как грибы после дождя. Вырывались из пробирок и лабораторий, растекались по округе чёрными ручейками, проникали в разные щели, прятались,, сливались в канализацию. Черная плёнка стала разрастаться во многих городах.

Шанхай и Ухань…

Ханой…

Кембридж, Форт-Детрик, Адельфи, Нью-Йорк, Пайн-Блафф, Сильвер-Спринг, Бостон, Сан-Антонио…

Солсбери, Лондон…

Батуми, Гори, Гурджаани, Душети, Кутаиси, Марнеули, Поти и Алма-Ата…

Кольцово и Обнинск, Новосибирск, Владивосток и, неожиданно, Курск…

Китайцы тогда первый раз применили тактический ядерный заряд по заселенной людьми земле. Без эвакуации и соплей. Решились. Выжгли заразу вместе с половиной населения Ухани.

А потом, оценив результаты, сожгли четырьмя термоядерными ударами большую часть Шанхая. Через неделю — в ядерном пламени сгорел и девятимиллионный Ханой. И пятно Дальневосточного федерального университета вместе со всем островом Русский. Хирургически точечно. Прагматично. Как будто пожалев горожан…

Остальные тогда не рискнули.

Зря!

Дальше, вы, в общем-то, знаете. Рухнуло всё. Эти безмозглые мутанты взбесившихся алтарей мегалитов, опять удары. А у меня проникшие в плоть жертв наниты Курского пятна «сожрали» детей…

Седой мужик, закончив рассказывать, поднял голову, осмотрел притихший придорожный трактир.

Официантки… Официантки тихими мышками сидели в углу и старались не отсвечивать даже случайным намёком на движ.

— Да мальчик, я тот самый проклятый, русский маньяк и единственный выживший из группы контакта. Да, я — Левин. Андрей. Можешь убить, будет чем перед девчонками потом хвастаться… — Гость прямо в лицо усмехнулся неслабо так перетрухнувшему от такого прямого намёка Егорке.

Степанов молчал, сидел, замерев, и, двигая только глазами, рассматривал гостя. Николай Павлович стыдливо отводил взгляд и думал как бы выскользнуть из-за стола. Наряд полиции, спешно прибывший на вызов о заявившемся подозрительном пилигриме, напряжённо мял свои потёртые «Ксюхи». И тоже сидел тихонечко прижав задницы. Скромно примостившись за самым дальним столиком. Смотрел, ничего не предпринимая.

Гость молчал.

Все молчали в ответ. И только один Егорка не знал, что ему делать. Его распирало. Он то пытался что-то сказать, но затыкался под тяжёлыми взглядами взрослых мужиков, то порывался вскочить, но опять, осаживаемый необычно холодным и очень тревожным взглядом Степанова, плюхался на зад.

Гость молча ждал.

— А теперь ты куда? — Степанов, не отводя внимательного взгляда от глаз гостя, на правах главного нарушил затянувшееся молчание.

Гость молча пожал плечами.

— К Курску иду…

— Бесполезно это. — Степанов, всё также не отводя взгляд смотрел гостю в глаза. — Не выживают в зоне нанитов. Даже чудом. Бесполезно там везение.

Гость снова лениво пожал плечами, молча, вытащил из кармана, не считая и не смотря, бросил на стол измятые сторублевые и одну пятихатку. Потом подумал и порывшись во внутреннем кармане видавшей виды штормовки добавил к купюрам пакет, размером с сигаретную пачку. С мерцающей черным амёбообразной субстанцией, которая старательно пыталась стянуться в приплюснутый шар. Пронизанной десятками кровавых прожилок человеческой плоти. И массивными золотыми контактами клеммных колодок.

Обычное такое сердце. «Сердце Зверя».

— Может сгодится. В раствор закиньте, пятый день в кармане таскаю уже.

Не дожидаясь, да и похоже не рассчитывая на какой-либо отклик, гость просто пошел.

Хлопнула дверь.

Егорка завороженно пялился на огромную ценность. Так небрежно брошенную перед ними на стол. И такую же огромную редкость. Вырванный из боевого модуля практически неуязвимых высших мутантов Древних энергетический конструкт. Конструкт, способный обеспечить энергией их не самый маленький по текущим меркам трактир.

Туман

Потом вскочил, рванул из кармана фуфайки старый, с потёртым на стволе вороненьем наган и бросился к приоткрытой форточке. Трясся, выцеливая одиноко бредущую фигуру. Боялся нажать. Боялся и промахнуться. Боялся… Пока на руку не легла другая рука — крепкого седого мужика из полицейского патруля.

— Не стоит, пацан. Он и так давно уже мертв. Пусть идет… — Полицейский поправил норовивший сползти ремень АКСУ.

— Но как же… — Егорка пытался освободить руку, вырваться, не упустить такой шанс! — Это же сам Левин! Проклятый…

— Ты только облегчишь ему его ношу. Да и грех на себя ненужный возьмёшь…

—