Я стану главой этой семьи. Том 1 - Ким Роа

лицу. Идея папы представляла собой совершенно новую концепцию – такой здесь еще не существовало. Зато мне она была отлично знакома. Если проект удастся реализовать, отец добьется невероятного успеха. Более того – торговля в империи пойдет по иному пути развития.

– Папа, вы лучший! – закричала я, крепко обнимая его за талию.

Отец рассмеялся, тоже заключил меня в объятия:

– Видя, как тебе это нравится, твой папа тоже чувствует прилив сил.

Он не осознавал масштаба последствий, которые повлечет за собой этот бизнес. Речь шла о крупномасштабном успехе. И тут в голове вспыхнула мысль: есть человек, который мог бы стать идеальным партнером для отца.

– Папа! Папа! – нетерпеливо воскликнула я.

– Что такое, Тия?

– Если у вас есть вопросы, обратитесь за консультацией к учителю Клеривану!

– К господину Клеривану?

– Да!

Мой отец уже имел опыт тесного сотрудничества с Клериваном во время его работы над проектом фланели с короем, поэтому он не может не знать: Клериван чувствует себя как рыба в воде в торговой сфере. Хотя он приходится отцу ровесником, у него на удивление много знаний о ведении бизнеса для своего молодого возраста. Но по какой-то причине отец вел себя так, как будто не особо хотел обращаться к нему за советом.

– Господин Клериван… Эм… – протянул он.

– Если я чего-то не знаю, то спрашиваю у Клеривана – и он всегда любезно отвечает! – настаивала я. Хотя на первый взгляд он кажется холодным, Клериван никогда не посоветует того, что может навредить!

– Хорошо. Я подумаю о том, чтобы поговорить с ним.

Хотя отец согласился, было видно: он делает это лишь из-за моей настойчивости. Со стороны могло показаться, что кто-то тут явно боится Клеривана.

* * *

Отправив отца туда, куда ему явно не хотелось идти, я решила заняться своими делами.

Распорядок дня дедушки оставался неизменным десятилетиями – если только не происходило что-то экстраординарное. Этот еженедельный график не менялся до тех пор, пока я не начала помогать ему в работе.

Итак, сегодня утром второго дня недели дедушка работал один – никаких совещаний и встреч не планировалось. График выглядел относительно неспешным и свободным, поэтому я направлялась к нему в кабинет с легким сердцем.

Все изменилось, когда снизу, с лестницы, донесся раздражающий смех.

– Ха-ха! Эстира, ты хочешь пойти в академию?

Я замерла и посмотрела вниз. На пролете стояли двое: Эстира и тот самый Джейсон – с виду вежливый, но сейчас явно раздраженный.

– Эстира! Ты вообще отдаешь себе отчет, что такое Имперская академия?

– Конечно, я знаю, что это место, куда очень трудно попасть, господин. Но однажды я обязательно… Пусть в этом году уже поздно, но когда-нибудь я…

– Подожди-ка. Ты же не думаешь, что не сможешь поступить в академию именно потому, что я получил рекомендацию от доктора О’Мейли?

Его вежливость ко мне оказалась лишь игрой на публику. Теперь он говорил с Эстирой совсем иначе. Я присела на ступеньки, прислушиваясь.

– Ты же знаешь, чем занимается моя семья? – спросил Джейсон.

Не дав Эстире ответить, он сам продолжил:

– Это торговая компания «Фланн», которая специализируется на производстве лекарств.

О, теперь я вспомнила, почему его холеное, отполированное лицо казалось знакомым. Именно второй сын владельца «Фланн» подтолкнул Асталио к азартным играм. Кузен видел в нем старшего брата и всюду следовал за ним. В итоге из-за карточных долгов Асталио пришлось продать «Фланн» свою недвижимость в Ломбарди за бесценок. Меня до чертиков разозлило их поведение: они изображали благодетелей, принимая право собственности на имущество, проданное за гроши ради выплаты долга. Воспоминания об этом разожгли во мне гнев.

– Связи, которые я заведу в Имперской академии, станут моими крыльями в будущем. Но как ты смеешь пренебрежительно относиться к моему рекомендательному письму?

Девушка стояла, опустив голову. Джейсон окинул ее презрительным взглядом, словно она была ничтожным червяком, и с усмешкой произнес:

– Знай свое место, Эстира.

Эти слова, пропитанные насмешкой, пронзили меня насквозь.

«Так ты до самого конца не желаешь осознать свое место».

Что за «место» такое?

Вид Эстиры, застывшей в оцепенении, заставил меня вспомнить себя в прошлом. Я снова ощутила тот же гнев: когда меня, несмотря на способности, игнорировали, твердя: «Знай свое место». Что Эстира сделала не так? Заслужила ли она насмешки лишь за то, что сказала: «Я хочу пойти в академию»?

Я вскочила со ступеньки и решительно направилась к дверям кабинета главы семьи. Изначально я планировала попросить дедушку написать рекомендательное письмо для Эстиры. Оплату исследований я могла покрыть из своих карманных денег – тут я не волновалась. Но теперь план изменился.

Джейсон Фланн, ты говоришь, что привлечешь к себе внимание благодаря рекомендации доктора О’Мейли? Мысль о том, что этот парень, который выглядит так, словно вылил себе на волосы целую банку масла, будет кичиться именем Ломбарди перед другими, снова заставила меня содрогнуться всем телом. Гнев нарастал, и я сжала кулаки.

– Мне нужно изменить стратегию.

* * *

Кабинет главы семьи Ломбарди.

Тяжелый воздух, словно пропитанный властью, заполнял помещение. Переступив порог, любой бы почувствовал эту угнетающую атмосферу и, словно преступник, застигнутый на месте преступления, был бы готов развернуться и убежать. Ее источником был Лулак Ломбарди, сидевший за столом. Его харизма, некогда принесшая ему прозвище «Ломбардийский лев», с годами лишь окрепла. Сейчас он редко выходил из себя, не метал молнии в гневе, как прежде. Но когда погружался в раздумья – как сегодня, – его фигура вновь обретала властный облик.

Лулак смотрел на бюст своей жены Наталии, стоящий на подоконнике. Эту статую подарила ему внучка Фирентия. Он всегда находил в ней утешение, вспоминая жену. Но сегодня мысли его были иными.

– Наталия… – тихо произнес он. – Нам следовало быть более строгими родителями.

Виз был их первым сыном. Хотя помимо него была старшая дочь Шананет, она с детства отличалась серьезностью и не требовала особого внимания. Виз же, непослушный и озорной, полностью завладел заботой родителей – особенно Наталии.

И это стало проблемой.

Когда Лулак осознал, что с Визом что-то не так, было уже поздно. Империя Лембру была преимущественно обществом с четким распределением власти по первородству. И Виз осознал это еще в очень раннем возрасте. Но род Ломбарди всегда отдавал приоритет способностям, а не старшинству.

С возрастом беспокойство Лулака лишь росло. Если бы среди детей нашлась подходящая кандидатура, он с облегчением передал бы ей пост главы семьи и ушел на покой.

Недавно он осторожно намекнул Шананет о своем желании доверить ей кресло главы семьи. Ее ответ был холодным: