Последний Паладин. Том 17 - Роман Саваровский

От увиденного у Феликса перехватило дыхание. Ноздри расширились, руки непроизвольно сжались, а редкие волосы под париком встали дыбом.

— Это шантаж? — старательно не глядя мне в глаза, процедил сквозь зубы Феликс.

— Шантаж? — удивился я, — Аргус упаси! Это просто невинные фотографии места, на управление которым мне придется искать нового человека.

— НИКТО НЕ СПРАВИТСЯ С ЭТИМ ЛУЧШЕ МЕНЯ! — перешел на крик вновь подскочивший на ноги Феликс, теперь глядя прямо на меня.

— Ты сам это сказал, — спокойно выдержав его яростный взгляд, мило улыбнулся я.

И только сейчас на лице Феликса мелькнуло понимание.

— Ахаха, — в голос засмеялся, откинувшись на спинку Рихтер, — прости, братишка, но это было хорошо! Твоими же словами!

Феликс же не смеялся, но, глубоко изучив все документы, он безусловно понимал, что его собственные слова идеально применимы к моему предложению.

Он понимает, что бюрократия играет на руку портальным тварям. Понимает, что Паладинам нужно больше свободы. Понимает, что если им помогать и направлять их, эффективность возрастет в разы. Понимает, что никто с этим не справится лучше Аргуса. Понимает, что Аргус не сможет сделать это самостоятельно… и… ему нужен посредник.

И в довершение логической цепочки, Феликс понимает, что никто не справится с этой ролью лучше него.

— Это совсем не тоже самое, Маркус, — после нескольких десятков секунд молчания, пробурчал Феликс, — анализировать и интерпретировать сигналы Аргуса это совсем не тоже самое…

— Разве?

— Разве! — повысил голос Феликс, — ты просишь меня научиться им управлять!

— Для этого и созданы панели управления, нет? — заметил я.

— Да, но… но…

— Боишься, что не справишься? — продолжил я за него.

— Вероятности говорят… — осторожно начал он и тут же замолк, прекрасно понимая, что этот довод я легко перебью вопросом «есть ли кандидат лучше?».

Ведь ответ на этот вопрос будет нет. Забавно, что осознание этого могло помочь Феликсу отвертеться. Скажи он сейчас твердое «нет», и заменить его мне будет некем. Это факт.

Но именно поэтому он и не мог сказать «нет».

Потому что все его естество соткано из анализа вероятностей. Соткано из стремления всегда и в любой ситуации выбирать наиболее вероятное по успеху решение.

И как бы он ни сопротивлялся внутренне, как бы ни боялся, это ничего не изменит.

Это понимал я. Это понимал Рихтер. Это понимал и сам Феликс. Хоть и не хотел признавать.

— А вдруг я не справлюсь, Маркус? — спросил Феликс, — я не готов… ввязываться в то, что не просчитано заранее… вдруг я не создан для этого.

— Ситуация со взрывом столицы говорит об обратном, — не согласился я.

— Стой? Каким взрывом? — прозвучал где-то на фоне обеспокоенный голос Рихтера.

— Я облажался и слег почти на неделю, — скривился Феликс.

— Но взрыв столицы ты предотвратил.

— ДА КАКОЙ ЕЩЕ ВЗРЫВ⁈ — закричал недовольный тем, что его игнорируют Рихтер.

— Предотвращенный, — повернулся на него Феликс, — ты чего так завелся?

— Вообще-то, как Император я должен знать!

— Ты еще не Император, — в унисон ответили мы с Феликсом, и оба улыбнулись.

Рихтер же насупился и странно на нас посмотрел. Со стороны это выглядело по-детски, но и весь их разговор взрослым не назовешь. Что один, что второй, вели себя в присутствии друг друга совершенно иначе, чем привыкли.

И наблюдать за этим было забавно.

— Если я соглашусь… мне можно будет попасть в подвалы Дворца? — тихо спросил Феликс.

И взор его был обращен именно на Рихтера.

— Не вижу в этом проблемы, — пожал тот плечами, — и я считаю, что Маркус прав. На роль няньки для Паладинов ты подходишь лучше всего. Если кто и способен этих психов понять и направить, то это ты.

Я же его слова пропустил мимо ушей. В «мое» время называли нас и похуже. Психи по сравнению с тем все равно что комплимент.

А учитывая во что превратились в этом времени некоторые Паладины, еще и правда.

— «Эдикт Паладина», значит, — задумчиво проговорил вслух Рихтер, — это твое условие помощи поддержки моих притязаний на трон?

— Не устраивает? — поднял я бровь.

— Да нет… на самом деле, когда ты скрыл от всех содержимое третьего пункта, я думал будет хуже. А это… — покосился он на Феликса, — с ним это все действительно может сработать. Если он конечно…

— Я согласен, — перебил его Феликс.

— В таком случае, как мы все это провернем? — поинтересовался Рихтер.

— Как ты и хотел. Выйдем к народу и скажем все как есть.

— Только правду? Слова придется подбирать очень тщательно, — скривился Рихтер.

— Ты справишься, — похлопал я его по плечу, и видя слишком уж спокойный вид, добавил, — но Дворец тебе придется убеждать без помощи девчонки.

— А? — округлились глаза Рихтера, который это даже за проблему не считал.

— Ментальные техники не просто так были под запретом в Ордене, — покачал я головой, — хочешь, чтобы тебя приняли, делай это открыто.

— Да это закостенелое мудачье скорее сдохнет, чем… — начал было Рихтер, но прикусил себе язык и, смиренно вздохнув, поднял взгляд на меня, — и что ты сделаешь с девчонкой?

— Я? Ничего. Не мне решать судьбу этого ребенка.

— Да? — недоверчиво нахмурился Рихтер, и задумчиво глянув в сторону окна, едва слышно добавил, — тогда кто будет это решать?

Глава 23

В гигантской просторной комнате стояла полная тишина. В тусклом свете солнечных лучей, беззвучно клубилась пыль, плавно оседая на многочисленные здания макета столицы. Люди на макете стояли неподвижно, и жизнь в нем словно замерла в одном моменте.

Создавалось ощущение, что само время остановилось над этим макетом. Но это было не так. Просто их хозяйка, девочка с белоснежными косичками, в один момент перестала двигать фигурки.

Перестала в тот момент, когда фигурки двух мужчин столкнулись на переполненной людьми центральной площади столицы.

Именно тогда Энджи осознала, что Рихтер проиграл. А вместе с ним проиграла и она. Маркус сокрушил его. И пальцем не тронув, он разбил его в пух и прах на глазах десятков тысяч свидетелей.

И с того момента, вся игра перестала иметь смысл, а