Последний Паладин. Том 17 - Роман Саваровский

— Не особо, — покосившись на воткнутый в пол прямо перед троном Клеймор, хмыкнула Октавия.

— А я говорил, что месть не принесет тебе удовольствия, — без эмоций произнес Мордин.

— А я тебе говорила, что мне наплевать, — легко парировала черноволосая девушка, — я отомстила за свой Род не ради веселья, а потому, что так было правильно.

— М-м-м, говоришь как настоящий Паладин.

— Ой, заткнись, а! — воскликнула Октавия, и что удивительно, Мордин действительно заткнулся.

Тишина позволила последней из Рода Фон Грэйв подумать. А подумать было о чем. Изначальным планом было наказать всех причастных к разграблению и уничтожению гнезда ее Рода. Октавия понимала, что ни один герцог не рискнул бы проворачивать подобное в одиночку, и была готова сократить их поголовье наполовину.

Ну или чуть больше, если потребуется.

Но кто же знал, что виновны оказались все до единого члены «великой семерки» герцогов и еще втрое больше прихлебателей?

Нет, Вильгельм, конечно, умел наживать врагов и многим был поперек горла, но, чтобы прям всем? Методично вырезая тех, кто приказал хладнокровно вырезать всех членов Рода Фон Грэйв, Октавия не забывала задавать вопросы.

Иногда посмертно, тем кто наивно полагал, что смерть избавит их от возмездия Паладина Смерти.

Так одни виновные указывали на других, другие покрывали третьих, третьи делали это с тайной помощью четвертых…

И чем дальше Октавия распутывала этот клубок, тем больше находилось виновных. Они множились без конца, и месть, которую она планировала закончить за сутки, вылилась в практически в неделю, а пара десятков смертей в несколько сотен.

А ведь это еще не конец. Клубок распутан не до конца, но уже сейчас не осталось никого, кто одновременно имел бы права на этот трон и шанс не умереть под весом артефактной «Короны».

С этой мыслью Октавия перевела взгляд на окровавленную золотую корону в руке и протяжно выдохнула.

— Даже теневая розовая герцогиня и та сдохла, — покачав головой, разочарованно произнесла Октавия, лишь недавно узнав, что последняя из потенциальных преемников на роль «Короля» тоже отбросила коньки где-то на севере.

Вайлет с ее братцем были мутными ребятами, но по факту единственными, кто смог бы укротить силу «Короны» и не участвовал в уничтожении Рода Фон Грэйв. Да, братец бы, наверное, не потянул, но вот девка была сильна. Ее любил народ, да и с Маркусом она вроде как поладила, поэтому Октавия рассматривала вариант посадить на Западный трон именно ее, но…

— И что мне теперь делать? — вздохнула она.

— Осталась еще одна достойная живая герцогиня, — ответил ей голос.

— Да? — оживилась Октавия, — и кто же?

— Ты.

— Пф, — разочарованно плюхнулась девушка обратно на трон и, задумавшись лишь на секунду, мгновенно покачала головой, — нет-нет-нет, не вариант.

— Почему? — поинтересовался Мордин.

— Потому что не хочу, — сказала, как есть Октавия.

И действительно, править Королевством было последним, чего Октавия хотела. В тронный зал она пришла лишь потому, что именно здесь последние два герцога из числа «великих» забаррикадировались.

Наивные старые дураки решили, что священное место и сила «Короны» их спасут. Но игнорировали эту самую святость, когда один самолично провозгласил себя новым Королем, а второй силой согнал связанных мирных жителей как свидетелей, а после принес их в жертву, чтобы подавить отдачу «Короны».

Этих двоих Октавия отправила в особый уголок преисподней, но проблема была в том, что подобных им мразей в верхушке Королевства оказалось слишком много. И просто вырезать верхушку уже не поможет. Эта раковая опухоль дала метастазы.

Если продолжить резать, рискует умереть уже сам «пациент». Королевство и так переживает непростые времена. Разрушение Дворца. Потеря практически всех Рыцарей. Война с Империей. Смерть всех великих герцогов…

И пусть последнее было делом рук Октавии, самого факта это не меняло. Факта того, что все это началось задолго до нее.

Культисты Звезды. Вот кто ответственны за все. Вот кто поощрял идеологию Единой Стихии. Взращивал эту опухоль, веря, что она принесет спасение. Но в итоге опухоль высосала из Королевства все соки, оставив после себя лишь падающий в ад мир.

— Кажется, я начинаю понимать, как чувствовал себя Маркус, — слегка истерично усмехнулась Октавия.

Мордин ей не ответил, но девушка и не ждала от него понимания или одобрения. Ровно также, как Октавия и не собиралась объяснять свои чувства. Стать правителем? Ха! Вот еще! От одной только мысли об этом девушку передергивало.

Столько лет она ощущала себя скованной, слабой и ведомой… брела по этому безумному умирающему миру словно в оковах, но тем не менее отчаянно пытаясь его спасти.

И теперь, когда она стала Паладином и впервые в жизни смогла дышать полной грудью. Когда оковы ее слабости исчезли, и она действительно могла что-то изменить… просто брать и вешать на себя эту «Корону»? Это бремя? Снова сковать себя…

Нет.

Не для этого Октавия прошла свой путь. Не для этого она согласилась стать Паладином, которым, что ни говори, ощущать себя было приятно. И дело было не столько в силе, сколько в совокупных ощущениях.

Только сейчас Октавия впервые в жизни ощущала себя свободной. Она никогда не признается, но слова честь и справедливость тоже обрели смысл. Она поняла, что они есть неотъемлемая часть свободы. Они не являются чем-то навязанным или обязательным.

Честь и справедливость Паладина являются выбором. Тем, что и формирует стержень Паладина.

Услышь сейчас Маркус ее мысли, он бы обрадовался. И точно бы бросил что-то вроде «я же говорил». Или что еще хуже, просто молча стоял бы и смотрел с улыбкой всезнающего взрослого.

От последнего образа девушку снова передернуло и ее тяжелый вздох эхом разлетелся по тронному залу.

— Выход… должен же быть какой-то выход… — прошептала она, задумчиво рассматривая «Корону» в руках, а потом вдруг замерла, и с медленно растянувшейся улыбкой, перевела хитрый взгляд на Клеймор, — а что если…

* * *

Я сидел на мягком кресле и попивал горячий чай. А рядом со мной, по правую и левую руку, на таких же винтажных креслах сидело два мужчины. Внешне, они совершенно отличались друг от друга. Один смазливый и уверенный в себе, а второй чопорный, слегка суетливый и немного неловкий.

Но при этом, в жилах этих двух людей текла кровь одного общего предка.

Кровь последнего Императора.

Рихтер сидел молча, не притрагиваясь ни к еде, ни к напиткам. Феликс же тоже вел себя непривычно тихо