Спящие города - Джек из тени

усилиями, которые вы и… ваш супруг, — он сделал едва заметную паузу, словно споткнувшись на этом слове, — прилагаете для процветания нашего герцогства. Новые земли, это же настоящий дар богов! И мы, ваши верные вассалы, готовы приложить все силы, чтобы этот дар был использован во благо.

— Именно, — подхватил старый граф фон Лихтенберг, постукивая костлявыми пальцами по столу. — Наши семьи веками владели лесами и пастбищами. Мы знаем, как обращаться с землёй. Было бы разумно передать часть новых территорий под управление тех, кто имеет в этом опыт. Дабы избежать, так сказать, крестьянской анархии и неэффективного использования ресурсов.

Элизабет слушала, вежливо улыбаясь, но в её голубых глазах стоял холодный лёд. Она видела каждого насквозь. Они хотели получить лучшие участки, леса, богатые дичью, земли вдоль рек, чтобы потом сдавать их втридорога тем самым крестьянам, которых так презирали. Хотели восстановить старые феодальные порядки на новых, свободных землях.

— Я благодарна вам за вашу заботу, господа, — голос Элизабет звучал ровно и мелодично. — И я, безусловно, ценю ваш опыт. Однако, как вы знаете, мой супруг, Михаил, придерживается иного мнения на этот счёт. Он считает, что земля должна принадлежать тем, кто её обрабатывает и защищает с оружием в руках. Система свободных поселенцев, обязанных нести военную службу, уже доказала свою эффективность.

— Ах, герцог Михаил! — картинно вздохнул виконт де Бриссак, поправляя свой шёлковый галстук. — Герой войны, безусловно. Но его методы… они так… прямолинейны. Так лишены изящества. Он мыслит, как инженер, а не как правитель. Строит государство, как паровую машину, не учитывая тонкостей человеческой натуры и вековых традиций.

Это был прямой выпад. Они всё ещё не могли простить Михаилу того, как он сломал их мир через колено. Как отобрал право быть хозяевами жизни и смерти, заменив его бездушной логикой эффективности. Элизабет почувствовала, как к горлу подкатывает волна раздражения, но её лицо осталось непроницаемым.

— Традиции важны, виконт, — холодно ответила герцогиня. — Но они хороши в мирное время. А мы, смею вам напомнить, всё ещё в состоянии войны. И паровая машина, как вы изволили выразиться, пока спасает наши жизни куда эффективнее, чем изящные реверансы.

И в этот момент Элизабет это почувствовала. Сначала лёгкое, едва заметное головокружение. Комната на мгновение качнулась, позолота на стенах поплыла, теряя чёткость. Герцогиня моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Ваша светлость, с вами всё в порядке? — спросил граф фон Лихтенберг, заметив её состояние.

— Да, благодарю, граф, — Элизабет заставила себя улыбнуться. — Просто немного устала. Последние дни были напряжёнными.

Но это была ложь. Внутри девушки разливался странный, ледяной холод. Он поднимался вверх, к сердцу, к горлу, заставляя кровь стынуть в жилах. Дыхание перехватило, она посмотрела на свои руки, лежавшие на столе, и с ужасом увидела, что они мелко дрожат. А потом мир снова поплыл, на этот раз сильнее. Лица аристократов исказились, превращаясь в гротескные маски, звуки голосов доносились как будто издалека, сквозь толщу воды.

Элизабет резко побледнела, контраст с тёмно-синим бархатом платья был пугающим.

— Вам дурно! — ахнул барон фон Штрауб, вскакивая со своего места.

Все в зале резко замолчали. Аристократы с тревогой и любопытством уставились на свою правительницу. В их глазах смешались испуг, беспокойство и плохо скрываемое надежда понятно чего…

Элизабет попыталась что-то сказать, но смогла лишь судорожно глотнуть воздух. И тут из тени у окна, где всё это время стояла, неподвижная и почти невидимая, выскользнула одна из фрейлин. Молодая девушка в строгом сером платье, одна из тех неприметных «мышек», которых герцогиня набрала себе в услужение после того, как Михаил очистил двор от старой гвардии. Девушка, не обращая внимания на ранг и титулы, подбежала к Элизабет, мягко, но властно взяла её за руку.

— Приём окончен, господа, — её голос, до этого тихий и почтительный, прозвучал резко, как удар хлыста. В нём не было и тени подобострастия. — Её светлости нужен отдых.

Фрейлина повернулась к капитану дворцовой стражи, стоявшему у дверей, и её пальцы сложились в короткий, незаметный для посторонних знак. Это был один из кодов, разработанных Лирой. Код, означавший высшую степень угрозы. Реакция капитана была мгновенной, он не стал задавать лишних вопросов.

— Проводить гостей! — рявкнул он своим людям.

В коридоре зазвучали резкие команды, лязг закрывающихся решёток, топот сапог. Охрана замка, вышколенная инструкторами Михаила, переходила в режим полной боевой готовности. Аристократы, опешившие от такой резкой смены обстановки, начали возмущённо переглядываться.

— Что это значит? Какое неуважение! — пробормотал виконт де Бриссак.

Но их никто не слушал. Хмурый капитан, по одному взгляду которого было понятно, что каждый из присутствующих уже в чём-то виноват, шагнул в зал.

— Прошу вас, господа, — его голос был холоден. — Немедленно покинуть замок.

Никто не посмел спорить. Жизнь была дороже любопытства и уязвлённой гордости. Гостей почти под конвоем проводили к воротам. Как только последняя карета отъехала, тяжёлые, окованные железом ворота с глухим стуком закрылись, отрезая замок от внешнего мира.

А в малом тронном зале фрейлина, та самая «серая мышка», уже поддерживала обмякшую герцогиню.

— Врача! Немедленно! — крикнула она подбежавшей служанке. — И закройте все входы и выходы! Никого не впускать и не выпускать без моего личного разрешения!

Оставшись одна с Элизабет, девушка достала из складок платья маленький, тускло мерцающий амулет. Это был артефакт связи, настроенный на Лиру.

— Госпожа! — прошептала она в камень. — У нас ЧП! Герцогиня, похоже на яд или проклятие замедленного действия. Состояние ухудшается на глазах.

* * *

Я сидел в кабинете коменданта в Торвальде, разбирая отчёты о зачистке криминальных гнёзд в городе. Лира, свернувшись в кресле напротив, с ленивой грацией хищницы перебирала бумаги, отобранные у мэра. Мы взяли город, тихо, почти без крови, сломали хребет местной власти и теперь держали всех на коротком поводке. Всё шло по плану.

Внезапно Лира выпрямилась, они прикрыла глаза, будто прислушиваясь к чему.

— Лира⁈ — только и смог выдохнуть я.

— Что-то не так с Элизабет — быстро произнесла лисица. — Похоже на отравление или проклятье.

В следующую секунду я уже был на ногах. Все мысли о Торвальде, о мэре, о планах экспансии вылетели из головы. Осталось только одно, огромное, всепоглощающее слово: «Элизабет».

— Попытка отравления? — пронеслось в голове. — Тогда всё было бы гораздо быстрее и смертельнее. Они бы не стали тянуть, если бы хотели убить наверняка. Значит, это что-то другое, все-таки проклятие? Медленное угасание, чтобы я смотрел и ничего не мог сделать?

Мысли были одна хуже другой. Я представил лицо супруги, бледное и страдающее. И почувствовал, как внутри закипает ярость бессилия. Я мог двигать армии и