Спящие города - Джек из тени

Все взгляды обратились на шеренги солдат, стоявших плотным кольцом вокруг эшафота. Подтянутые, суровые парни в новеньких, сверкающих на солнце доспехах, со знаками королевской армии на наплечниках. Они стояли неподвижно, как статуи, и от каждого веяло такой силой и дисциплиной, что у горожан невольно рождалась надежда на долгожданную безопасность.

— Всё это стало возможным благодаря нашему доблестному коменданту, полковнику фон Гросу! — мэр широким жестом указал на своего подельника. — Это он, рискуя своей карьерой, выбил для нашего города этих прекрасных воинов!

Толпа тут же взорвалась аплодисментами в адрес коменданта. Фон Гросс стоял, краснея, бледнея и нервно улыбаясь. Он неловко поклонился, едва не потеряв равновесие.

— В свою очередь, — полковник, собравшись с духом, шагнул вперёд, — я хочу представить вам моего нового заместителя, который и будет отвечать за безопасность на улицах Торвальда! Капитан Михаил Вальядо!

И в этот момент на балконе появился капитан. Затянутый в чёрный, идеально подогнанный по фигуре мундир капитана королевской армии, с серебряным шитьём и аксельбантами. На груди несколько орденских планок, которые Лира реквизировала у какого-то разорившегося аристократа. Офицер молча шагнул к перилам и окинул толпу тяжёлым, оценивающим взглядом.

В толпе, особенно в её женской половине, прошёл восхищённый шёпот. Высокий, статный, с волевым лицом и холодными, серыми глазами, капитан был полной противоположностью заплывших жиром местных чинуш. На фоне троицы, Вальядо выглядел как хищник среди травоядных.

— В городе появился перспективный красавчик! — пискнула какая-то молодая девица, толкая подругу локтем.

Капитан коротко поклонился, не улыбаясь, и отступил в тень, уступая сцену отцам города.

* * *

Пока на рыночной площади Торвальда разыгрывался спектакль с публичными казнями и популистскими речами, в казармах городской стражи и военного гарнизона разворачивался его второй, невидимый для посторонних глаз акт. И здесь уже не было ни аплодисментов, ни восторженных криков. Только холодная сталь, глухие удары и короткие приказы.

Сотни легионеров, переодетых в форму королевской армии, вошли в казармы одновременно с нескольких входов, отсекая пути к отступлению. Лица были скрыты под опущенными забралами шлемов, движения были отточены и безжалостны, как у стаи волков, загоняющей добычу.

В казармах городской стражи, где ещё оставалось около двух сотен бойцов, паника началась почти сразу. Весть о том, что командиров вешают на площади, разнеслась мгновенно. Кто-то пытался свалить из города, кто-то схватиться за оружие. Но это было бесполезно. Воины герцогства действовали по простому, но эффективному плану: врывались в помещения, оглушали особо буйных ударом щита, разоружали и выводили во внутренний двор.

— На колени! Руки за голову! — рычали сержанты, и голоса не предвещали ничего хорошего.

Стражники, привыкшие к безнаказанности и лёгкой жизни, столкнулись с силой, которая была им не по зубам. Легионеры не вступали в переговоры, не отвечали на угрозы и мольбы, просто делали свою работу. Тех, кто пытался оказать активное сопротивление, не убивали. Их показательно ломали, короткий, точный удар в коленную чашечку, выкрученный на излом сустав, сломанные пальцы. Через десять минут во дворе на коленях стояла вся городская стража.

— Всем, кто служил в страже больше года, — вышел вперёд один из офицеров, — предлагается выбор. Либо вы сейчас же сдаёте форму, оружие, получаете расчёт за последний месяц и убираетесь из этого города навсегда. Либо — он сделал паузу, обводя толпу тяжёлым взглядом, — вы отправляетесь на местные рудники. На очень долгий срок. За пособничество казнокрадам и предателям Короны. Выбор за вами, на раздумья пять минут.

Желающих испытать на себе прелести каторжной жизни не нашлось. Через час бывшие стражники, переодетые в гражданское, понурой толпой покидали казармы, которые ещё утром были их домом и крепостью. Они уходили, бросая злобные, испуганные взгляды на новых хозяев. Торвальд выплюнул бывших стражников, как отравленную пищу.

В казармах военного гарнизона полковника фон Гросса всё прошло ещё жёстче. Здесь оставалось около трёхсот «ветеранов», тех, кто не попал в мои «воспитательные» патрули и не сбежал после резни в столовой. Это были самые хитрые, самые изворотливые и самые преданные мэру ублюдки. Они уже знали, что происходит в городе, и были готовы к бою.

Когда легионеры вошли, их встретили не мольбами, а арбалетными болтами, выпущенными из-за баррикад, наспех собранных из мебели. Завязался короткий, но ожесточённый бой в узких коридорах. Но и здесь у местных не было шансов. Против них были бойцы, которые штурмовали крепости тёмных эльфов.

Легионеры не лезли напролом, в окна полетели дымовые шашки, наполняя помещения едким, удушливым дымом. А потом, под прикрытием дымовой завесы, в коридоры ворвались штурмовые группы. Орки в тяжёлой броне, работая огромными щитами как таранами, сносили баррикады. За ними шли мои парни с короткими мечами и револьверами.

Выстрел, крик, ещё выстрел. Звон стали, глухой удар тела о пол. Всё закончилось за пятнадцать минут. Треть ветеранов, те, кто оказал самое яростное сопротивление, просто исчезли. Их тела, ещё тёплые, мои бойцы заворачивали в плащи и выносили через задние ворота, где уже ждали неприметные повозки. Никто и никогда больше их не видел. Словно они испарились в утреннем тумане.

Ещё часть, около пятидесяти человек, тех, кого взяли живыми, но с оружием в руках, ждал показательный суд в этот же день. Прямо на плацу гарнизона. Короткий военный трибунал, который возглавил «заместитель коменданта». Обвинение в вооружённом мятеже против Короны. Приговор — пожизненная каторга на рудниках. Их, закованных в цепи, провели по центральным улицам города под конвоем. Ещё одна демонстрация силы и неотвратимости наказания.

Оставшиеся полторы сотни, те, кто вовремя поднял руки и сдался, были построены на плацу.

— Вам повезло, — сказал холодно капитан, глядя в их испуганные глаза. — Вы остались живы, но ваша служба здесь окончена. Полковник фон Гросс счёл вас неблагонадёжными. Вы все переводитесь на северный пограничный форт «Мертвый клык». Служба там тяжёлая, климат суровый, а местные хищники любят человечину.

Вечером того же дня капитан сидел в кабинете, который до недавнего времени принадлежал полковнику фон Гроссу. Просторный, с тяжёлой дубовой мебелью, картами на стенах и запахом старой кожи и табака. Капитан снял парадный мундир и остался в простой рубахе, устало откинувшись в кресле. День был долгим.

После тихого стука дверь открылась, и в кабинет бесшумно скользнула Лисица. На её милом, утончённом лице играла довольная улыбка.

— Город наш, ваше благородие, — промурлыкала она, подходя к моему столу. — Полностью!

* * *

Пять утра, рыночная площадь Торвальда, ещё сонная и серая в предрассветной дымке, постепенно оживала. Скрипели колёса телег, торговцы, зевая и ёжась от утренней прохлады, выкладывали на прилавки свой нехитрый товар: овощи