Спящие города - Джек из тени

Местные, привыкшие считать, что бег вреден для пищеварения, сначала пытались быковать.

— Ты кто такой, сопляк, чтобы нами командовать? — прохрипел один из «дедов», мужик лет сорока с красной, опухшей от пьянства рожей. — Мы тут кровь проливали, пока ты под стол пешком ходил!

Рольф даже не стал отвечать. Он просто подошёл и с короткого удара в челюсть отправил ветерана в полёт через казарму. Мужик пролетел метра три и с хрустом врезался в стойку с оружием.

— Кто-нибудь ещё хочет обсудить мой возраст и боевой опыт? — вежливо поинтересовался сержант, хрустя костяшками пальцев.

Желающих не нашлось. Через пять минут весь оставшийся состав гарнизона, кряхтя и матерясь, нарезал круги по плацу. И так каждый день. Подъём, зарядка, чистка оружия до зеркального блеска, строевая подготовка, учения. Я заставил их драить полы и окна в казармах, стирать свою форму, штопать дыры. Особо ретивые, пытавшиеся возникать и качать права, очень быстро знакомились с ласковыми зуботычинами новых сержантов, от которых умники летали по казарме, как кегли в боулинге, и очень быстро понимали, кто здесь новый папа.

Я не пытался сделать из них солдат. Это было бесполезно, материал уже сгнил. Моей задачей было сломать их волю, втоптать в грязь их гонор, превратить в послушное, запуганное стадо, которое выполнит любой приказ, не задавая вопросов или свалить в закат. И у меня получалось.

Через неделю в гарнизоне воцарилась гробовая тишина. Больше никто не орал по ночам пьяных песен, не играл в кости, не пытался «учить жизни» молодых. Все ходили по струнке, боясь лишний раз поднять глаза на моих сержантов. А потом люди начали по-тихому сваливать, не возвращаясь из очередного патруля.

Я стоял на балконе кабинета коменданта, который теперь де-факто был моим, и смотрел на плац. Сержант гонял местных увальней, что еще не убежали, заставляя их потеть и пыхтеть. Это было похоже на дрессировку ленивых, жирных котов.

— Жёстко ты с ними, — раздался за спиной тихий голос Лиры.

Лисица подошла и встала рядом, облокотившись на перила. На ней был всё тот же облегающий кожаный костюм, подчёркивающий каждый изгиб её тела, но плащ прикрывал все это богатство от лишних глаз.

— Ты сама знаешь, что нас ждет впереди, — ответил, не поворачиваясь. — Пусть становятся послушными или бегут, как крысы. Я только буду рад второму варианту.

— Ты превращаешь их в рабов, — в голосе Лиры не было осуждения, только констатация факта.

— Нет, иначе бы каждый уже носил рабский ошейник, — мотнул головой. — Мэр думает, что гарнизон, это его карманная армия. Я должен сделать так, чтобы в решающий момент эта армия выстрелила ему в спину.

— Мэр нервничает, — сменила тему лисица. — Его шпионы докладывают ему о «чрезмерном усердии» нового заместителя коменданта. Он не понимает, что происходит. Думает, ты просто карьерист, который пытается выслужиться перед столицей.

— Пусть думает, — усмехнулся я. — Чем дольше он будет считать меня тупым солдафоном, тем лучше для нас.

Я повернулся и посмотрел ей в глаза. В голубой глубине плясали хитрые, опасные огоньки.

— Что с ревизором?

— Граф Вильяда покинул границы земель Торвальда сегодня на рассвете, — доложила Лира. — С казной и остатками своей гвардии. Направляется дальше по Восточному тракту, мы на всякий случай ведем его, пока Вильяда не доберется до крупного гарнизона. Моя девочка передала ему твой презент.

— Потери?

— Обижаешь! — Лира хищно улыбнулась. — распотрошили людей мэра без проблем и потерь.

— Отлично, — я кивнул лисице. — Значит, скоро у нас будет влиятельный должник в столице. Это хороший контакт, тем более ни о чем противозаконном я просить графа не стану. В этом просто нет смысла.

— Он быстро сообразит, что в Торвальде что-то не так — заметила Лира.

— Думать можно, о чем угодно — хмыкнул в ответ — Но налоговые поступления, идущие в столицу в полном объеме, развеют любые сомнения. Особенно за подписью назначенного Короной мэра.

Я снова посмотрел на плац, где мои сержанты продолжали методично вбивать устав в головы местных разгильдяев. Всё шло по плану. Каждая фигура на этой доске двигалась так, как мне было нужно. Оставалось дождаться, когда мэр сделает свой последний, роковой ход.

* * *

Мэр Ульрих почти не спал которую ночь. Тревога, смешанная с всепоглощающей жадностью, скручивала его внутренности в тугой, холодный узел. Он метался по своему роскошному кабинету, как зверь в клетке, от одного угла к другому, от заставленного книгами шкафа, до окна с видом на ночной город.

Он ждал. Ждал, как никогда в жизни не ждал ничего, ни первой прибыли, ни первой женщины, ни первого заказного убийства. Ульрих ждал вестей от своего отряда, посланного по душу графа Вильяда. В его воспалённом мозгу снова и снова прокручивалась одна и та же картина: его верные гвардейцы, переодетые в бандитов, врываются в лагерь ревизора, короткая, но кровавая резня, и вот они, сундуки, набитые золотом, перекочёвывают в повозки.

— Моё золото, — шептал Ульрих, стирая со лба пот. — Всё моё…

С каждым часом ожидания тревога нарастала, превращаясь в иррациональный страх. А что, если что-то пошло не так? Что, если гвардия графа оказалась сильнее? Что, если кто-то из его людей попадёт в плен живым и расколется? Ульрих гнал от себя эти мысли, заливая их дорогим вином прямо из горлышка хрустального графина.

Напряжение требовало выхода. Мэр сорвал со стены старинный гобелен, швырнул на пол тяжёлое бронзовое пресс-папье, разбил вдребезги драгоценную вазу. Он орал на слуг, которые шарахались от него, как от зачумлённого, грозился выпороть, повесить, сгноить в подвале.

— Где гонец⁈ — ревел Ульрих, врываясь в караульное помещение своей личной охраны. — Почему до сих пор нет гонца⁈

Капитан гвардии, угрюмый наёмник по имени Карс, лишь молча пожимал плечами. Он привык к истерикам хозяина дома.

Наконец, когда Ульрих уже был на грани того, чтобы послать вдогонку ещё один отряд, этот день настал. В ворота его резиденции, взмыленный и покрытый дорожной пылью, влетел всадник.

Мэр, растолкав охрану, кинулся ему навстречу.

— Ну⁈ Говори! — он вцепился в плечо лейтенанта, его пальцы впились в кожу, как когти.

— Всё исполнено, господин мэр, — выдохнул гонец, с трудом переводя дух. На его лице была пыль, усталость и плохо скрываемое торжество. — Конвой в дне пути от города. Ждёт ваших приказаний. Груз в целости и сохранности. Граф и его люди больше не будут никого беспокоить.

Ульрих на мгновение замер, а потом его лицо расплылось в безумной, торжествующей улыбке. Он отпустил посыльного и громко, на весь