Бюро магической статистики 3 - Галина Дмитриевна Гончарова

и профилактическую беседу провести, если что. И объяснить, что Свелен от жены не уйдет. Но скандал обидит его тестя, а тот — мужчина резкий, проблемы привык решать радикально. А кому будет нужна очаровашка с переломанными ножками и ручками — вопрос?

Последняя?

Да, некто Ева Кюнхер.

А до нее была Эмма Брунер, и Натали Холленштейн. И вообще, весь список у начальника охраны. Пообщаетесь?

Кто бы отказался на месте полицейских?

* * *

Яник Циммерман появился сразу же, словно за углом ждал. А может, так и было? Вот еще, хозяйку одну с полицией оставлять!

— Доброго дня, ренты.

— И вам, рент Циммерман. Нам бы поговорить…

Рент и с этим был полностью согласен.

Поговорить?

Поговорим. В кабинет пройдемте?

Там уже, в кабинете, за чаем и пирогами, и разговорились. Уплетали все втроем, у полицейских жизнь сложная, когда в следующий раз поешь — не знаешь, да и рент Циммерман поесть любил. Сразу видно. Кругленький весь такой, словно колобок, не знаешь, за какой бочок ущипнуть.

Правда — щипать его хотелось до первого взгляда глаза в глаза. Вот глаза у него были впечатляющие. Серое ледяное зеркало, затянутое облаками. Грозовое и сумрачное.

Какой — щипать? Тут ноги унести бы!

И о Шандере он говорил вполне охотно и рассудительно.

— Я думаю, это всем известно. С чего хозяин его на дочери женил? Так Марина в него просто в молодости влюбилась до ужаса. Тогда-то он тоже погуливал, но не так, денег особо не было. Вот подумал хозяин, да и купил дочери игрушку. ПристрОжил, конечно, чтобы этот нахал чего не надо не натворил… к кому бы ни бегал, а домой всегда возвращался, ну и к Марине, конечно, Мариночка — Мариночка, цветы носил, конфеты. Этого не отнять. Хозяйка плакала, конечно, но это сначала, потом успокаиваться стала, даже с иронией относилась. Опять загулял? Ну что ж, весна началась, коты орут…

— Не ревновала?

— Разве что первые лет пять, потом уж более-менее ровно стало. Может, и правильно отец ее сделал, дал наиграться, и дети хорошие получились…

— Уж прости — не заикаются?

— Нет, у Марины это не оттуда. Это она еще маленькой была, совсем крохой, ее бешеная собака напугала. Хозяин тогда делами был занят, ему ни до чего, а Маришкина мать… дура дурой, ничего ее кроме платьев и тряпок не интересовало. Лет в семь отец обратил внимание на такое… а уж и поздно. Надо было настолько сильного менталиста… где ты его найдешь — золотой уровень?

— Ну да, такое на дороге не валяется.

— Вот. Это в столицу, то да се… пытались вылечить, конечно, но — не получилось.

Полицейские переглянулись.

Частая история. Их и еще другое заинтересовало.

Вот эта случайная оговорка — Маришка. Просто так? Или…?

Вот как раз Яник Циммерман мог и прирезать. Запросто и легко, чтобы супруг надоевший улетучился, а он занял место при хозяйке. Вон как о ней говорит, даже глаза теплеют!

— Ты нам про любовниц Свелена расскажи? Кто, когда…

— Да чего рассказывать? Вот, читайте!

Яник, недолго думая, достал из одного шкафа кучу папок, и хлопнул ими об стол. Полицейские дружно расчихались. Мужчина даже смутился чуточку.

— Простите. Я их не достаю, только новые клал, вот и получилось…

— Новые?

— Ну да, у него по четыре любовницы в год менялось. Три месяца он с бабой, и на выход, дорогуша… а я на каждую кратенько, но досье собирал. Кто, откуда, семья какая… мне проблемы не нужны! Приедут, хозяйку расстроят! Или скандал устроят, или вообще… один раз связался, у бабы муж из тюрьмы… пришлось разводить, чтобы этого кота мартовского не пришибли, — махнул рукой Яник. — Марина бы расстроилась.

— Она ж его вроде разлюбила?

— Так вы сами все видели. Разлюбила, да. А легко ей? Дети, опять же, папку любят, им-то не объяснишь, что кобель паршивый.

Красные глаза женщины полицейские отлично помнили. Это — не игра.

Или…?

Она оплакивала мужа, которого уже разлюбила — или боялась за любовника?

Яник тоже прекрасно понимал, о чем думает полиция. Кого подозревать? Того, кому выгодно. А только выгодно ли ему?

Пусть он даже любит Марину, но она-то его — нет, и нет между ними ничего, она его просто ценит, как друга. И дети ее тоже. Он для них дядя Яник, тот, кто возит их на плечах, кто приносит им что-то смешное и интересное, кто вытирает заплаканные глазки и сопливые носы, но ведь не папа! Отец у них другой! И от этого грустно. Он только «друг семьи», а это хуже всякого клейма.

Даже если бы ему предложили жениться на Марине, а ему не предложат, у него ничего нет, кроме его навыков, его профессии, он этого сделать не сможет. Ему Марина нужна по доброй воле, по любви, а не по привычке или обязанности, не сможет он так. Рядом будет, помогать, любить, оберегать, но не давить, не силком тянуть. И искать убийцу Шандера Яник будет. Обязательно будет! Не так важно, кто убил этого негодяя, но — почему? Не угрожает ли опасность Марине или детям?

Да и себя защитить надо…

Папки он отдал, а копии у него остались. На кристаллах. Он специально делал, мало ли что, информация должна дублироваться в двух-трех местах, и храниться так же. Одна в поместье, вторая в городе, третья вообще в другом городе — элементарные правила безопасности.

— Спасибо, мы это посмотрим. Может, обрисуешь хоть в паре слов, что, как, о чем? Личные впечатления?

Яник пожал плечами.

Скрывать ему было нечего, и это самое приятное. Но ведь могут не поверить!

— Что можно рассказать? Из последних у него Ева Кюнхер, у нее своя кондитерская, адрес там есть в документах. Она вдова, мужа нет, дети есть, так что я особо не беспокоился. У них все по накатанной шло, они уж месяца два вместе, так что через недельку-другую начал бы наш павлин хвост распускать, но пока с ней хороводился. Два-три раза в неделю ездил.

— За ним постоянно следили?

— Нет, конечно. В дом вошел, рамбиль стоит — ну и хватит. Не свечку ж ему держать? — впрочем, дураком Яник не был, и к чему вопрос — сообразил быстро. — Думаете, уходил куда-то налево? К третьей?

— Или во что-то впутался. Вот кристалл, посмотри, может, что сообразишь.

Вообще, делиться такой информацией не