Договор с мерзавцем - Елена Горская

— Твой план — ты и мучайся. Почему страдать должен я? — не унимался кролик.

— Заткнись, пока я тебе уши не оторвал, — подал голос Даррен, и Флинн тут же замолк.

Положил голову на мою ногу и так обреченно вздохнул, словно поместил ее на гильотину.

Да уж… Ситуация. На словах мой план с тортом выглядел гораздо оптимистичнее. А вот на деле…

Все оказалось не так легко.

Во-первых, в дни приготовления Мулин прибегал к нам каждый вечер, чтобы “отчитаться” о проделанной работе. Прибегал исключительно ближе к полуночи, постоянно мешая нашему уединению с Дарреном.

Носил нам какие-то чертежи, схемы, изменял их пятьсот раз… А в итоге сделал все по-своему. Деревянный короб оказался гораздо меньше, чем предполагалось, о небольшой трубчатой вентиляции Мулин и вовсе позабыл…

Стоит ли рассказывать, какая жажда убийства светилась в глазах Даррена, когда он увидел это “произведение искусства”?

Во-вторых, оказалось, что в приготовлении крема Мулин использовал огромное количество ванили, на которую у меня началась аллергия! Я сроду таких слабостей не имела, а вот Шарлин… Вместе с ее магией мне достались и ее недуги.

Ну, а в-третьих, Мулин отказался от помощи магов по доставке торта во дворец. Он, видите ли, посчитал, что аккуратно закатить торт в магический портал никто не сможет. Или же он пострадает при этом. А своим детищем он рисковать не желал. Ему хотелось, чтобы все ахнули, увидев его талант.

Услышав это, Даррен пообещал, что убьет его сразу же, как мы покончим с императором.

Но я надеялась, что он просто шутил. По крайней мере, очень хотела в это верить.

Поэтому нам и пришлось сейчас мучаться. Флинн умирал от жары и, я уверена, от страха. Я сходила с ума от аллергии и духоты, а Даррена разрывало от злости и абсурдности ситуации. Более того, ему было очень тяжело смириться с мыслью, что его, сурового Даррена Ройса, засунули в идиотский торт с розочками и коронами.

Нас тряхнуло, и я закусила губу, пытаясь понять в какой части города мы уже находимся. Но разобрать что-то среди гула голосов и шагов было сложно.

— Торт для императора! — моих ушей достиг вопль Мулина. — Открывайте ворота!

Совсем рядом раздались шаги стражников, проверяющих груз.

Я закрыла глаза и крепко зажала рукой нос, пытаясь сдержать очередной чих.

Флинн пошевелился и едва слышно протянул:

— Мы прибыли? Да? Уже прибыли?

В темноте раздался тихий шлепок — и кролик тут же замолк. Даррен, видимо, взялся за его воспитание.

— Проезжайте! — отдал приказ стражник.

Как только телега вновь пришла в движение, я с облегчением вздохнула и… тут же чихнула. Проклятая ваниль! Черт возьми, неужели Мулин не знал о слабостях “своей музы”?! Или он позабыл об этом?

Торт тряхнуло. Мы услышали, как кто-то ругается с поварами.

— Осторожнее! Я сожру вас, если на торте пострадает хотя бы одна роза! — голос Мулина звенел от возмущения. — Я сказал, только холодильная комната! Немедленно! Никакой кухни! Там жарко! Вы что, хотите, чтобы крем потёк?! Это же преступление против искусства!

— Господин Копцефал, но у нас там хранится мясо… — пробовал оправдаться повар.

— Мясо подождёт! Мой шедевр превыше всего! В холодную подсобку, быстро! — завизжал Мулин и, судя по топоту, его истерика победила.

Торт покатили. Гул становился все тише, и через несколько минут наступила долгожданная тишина.

Даррен провёл ладонью по внутренней стенке короба и нащупал небольшой выступ. Щёлчок — и часть деревянной панели плавно выдвинулась вперёд вместе с кусками ярусов, открывая узкий проход. В легкие моментально хлынул поток свежего воздуха, смешанного с запахами специй и трав…

Я вдохнула полной грудью, словно впервые почувствовала вкус свободы.

— Он все-таки сделал это, — прошептала я, разглядывая серые каменные стены. — Мы на месте.

Даррен скривился в насмешливой усмешке.

— Это пока спасает жизнь твоему придурковатому рыцарю. Пойдем, пора браться за дело.

Я посмотрела на Флинна, что лежал ничком на каменном полу.

— Флинн. Пойдем.

— Не могу… Я не чувствую лап… Они затекли…

Даррен, не говоря ни слова, поднял его за уши, легонько встряхнул и поставил на лапы. Когда кролик резко ожил и спрятался за мою юбку — я улыбнулась.

Когда мы пробрались к двери, Даррен резко повернулся ко мне. В его глазах отразилась тревога.

— Ты уверена, что справишься?

Я сунула руку в карман юбки и крепко сжала в ладони брошь.

— Да. Уверена.

Даррен смотрел на меня некоторое время, затем быстро запечатлел на моих губах крепкий поцелуй и исчез за дверью.

Я нервно закусила губу и глянула вниз — на Флинна.

— А ты ему не безразлична, — философски заключил мой фамильяр.

Я видела это и сама. Но боялась обмануться… Придумать то, чего нет.

— Пойдем, — я пропустила его слова мимо ушей и юркнула в коридор..

Даррен свернул налево — к подвалам, а я направо — к лестнице, ведущей в покои императора.

Наш план был прост и одновременно сложен. Даррен должен был встретиться с генералом Беллом у входа в темницу, а мы с Флинном должны были подменить фальшивую брошь Саргоса на настоящую. Как сообщил нам сам генерал Белл, все личные ценности император хранил исключительно в своих покоях.

И я надеялась, что сегодня мне улыбнется удача…

Мы крались по коридору, прижимаясь к стенам, как воры. Из левого крыла дворца, где находился огромный тронный зал, раздавалась громкая музыка. Праздник начинался… А, значит, времени у нас оставалось совсем немного.

Наконец, мы остановились перед огромными дверями из тёмного дерева, украшенными резьбой терновых ветвей. От одного вида этих вензелей пробежал холодок по коже.

Я коснулась ладонью холодной бронзовой ручки и тихонько приоткрыла дверь. Флинн шустро юркнул внутрь и тихо сообщил: “никого нет”.

Не теряя ни секунды, я юркнула в комнату и закрыла дверь.

Покои Саргоса поражали величием. Высокие стрельчатые окна были задёрнуты тёмно-алой тяжелой тканью, в кованых золотых подсвечниках горели свечи, отбрасывая блики на темный мраморный пол. Стены украшали картины, необычные мечи и гобелены с изображением войн.

— Флинн, стой у двери, — скомандовала я.

— Почему я?

Одного взгляда мне хватило, чтобы Флинн принял свой пост охранника. А я бросилась проводить обыск. Осмотрела шкаф, прикроватные тумбы, и наконец, ринулась к резному письменному столу