Хранитель Замка - Виктор Молотов

— Мы спросим у остальных, — сказала Эльза.

— Вы уже уходили спрашивать, — ответил я. — И что они вам рассказали по прошлому вопросу?

Она отвела взгляд и сложила руки за спину. Конрад изучал столешницу с вниманием, которого та не заслуживала за все свои века.

Ответил Мартин.

— Любой сущности нужно время, чтобы привязаться к замку, — сказал он медленно, взвешивая каждое слово. — Душа должна понять, хочет она остаться здесь, в посмертии, или уйти на тот свет. Пока нет точного ответа, так и будет ходить непривязанной. Такова воля бытия.

— Долго прошлый так может ходить?

— Долго. Смотря что его держит. Магии здесь хватает для любого исхода, не то что в других местах. Хоть вечность может определяться.

— И что держит прошлого? — спросил я, хотя это и было очевидно.

— Месть, — Мартин посмотрел мне в глаза. — За то, что его телом воспользовались после смерти.

— А так бы оно просто сгнило, — Эльза достала руки из-за спины, и на ладони у неё стояло блюдце с чашкой. Появлению этого сервиза она даже не удивилась. — Мы хотя бы нашли ему применение.

Она пригубила из пустой чашки, и жест вышел таким привычным, что на секунду я поверил в чай.

Вывод я записал себе без бумаги. Прошлого держит месть, значит, уйти он сможет двумя путями: отомстить или смириться. При условии если не захочет остаться здесь вместе с остальными.

— Допустим, что-то знают ваши другие, — сказал я. — В таком случае даю вам новый срок. Три дня. Нам нужно собрать деньги на ремонт как минимум Западной башни. Все сроки прописаны в завещании, закончить работы надо в течение года. По моей смете это от двух миллионов, самый минимум. Замок древний, антиквариата, в том числе магического, здесь может быть полным-полно. Задача вполне реальная.

— Три дня, — повторил Конрад и опустил ладонь на рукоять. — А если остальные молчать будут? Могу поговорить по-своему. С Крысом, к примеру, у меня давний разговор не закончен.

— Отставить, — сказали мы с Генрихом Карловичем одновременно, и полицмейстер посмотрел на меня с внезапным уважением.

Всё-таки войны среди сущностей мне здесь не нужны.

Графиня фыркнула.

— Эльза, — обратился я к ней. — Ты сказала, что некоторые до сих пор пытаются здесь что-то найти.

— Да, ходят, — она наконец подняла на меня взгляд, и в голосе прорезалась театральная злоба, отрепетированная явно не за один век. — Терроризируют наш замок. Лев с ними сладить так и не смог. Сколько ни гонял. Может, у вас получится.

— Может, и получится. Сколько их?

— По-разному. Приходят они не каждую ночь. Но всегда после полуночи и всегда к одному месту.

— К какому?

Эльза посмотрела на меня поверх чашки, и театральность из взгляда ушла.

Дальше она рассказывала, я спрашивал. И к концу разговора у нас был план.

— Все свободны, — огласил я. — Три дня на поиски у вас есть. Отсчёт пошёл.

Личный состав растворился по стенам. Эльза уходила последней, и чашку она держала обеими руками.

«Зачем ты их отпустил? — Тихон проводил графиню взглядом и повернулся ко мне. — Они же врали. Они точно знают про все ценности. Сколько они здесь живут, хозяин, посчитай».

— Силками из мёртвых ничего не вытащишь, — ответил я. — Занятие по умолчанию бесполезное. Живого можно прижать сроками или деньгами, а этим торопиться некуда. Лучше скажи, что сам вынюхал. Может, нашёл что ценное?

«Разговоры я в стенах слышал, — кот принялся вылизывать лапу с достоинством существа, сдающего отчёт по собственному графику. — Эльзы с этим усатым».

— Генрих Карлович.

«Вот, да. Обсуждали, продашь ли ты. А вот что именно продашь ли, не сказали».

Кусок мозаики лёг рядом с остальными. Картинка пока не складывалась, зато рамка у неё уже была: в замке лежит нечто, продажи чего призраки боятся.

Перед сном я потянулся к Системе и сформулировал запрос коротко: сердце замка.

Запрос принят.

Загрузка…

Строчка повисла перед глазами и застыла. Я подождал минуту. Загрузка не двигалась. Подождал ещё три, лёжа уже в кровати, и выругался про себя: за неделю Система спотыкалась в который раз на самом интересном.

Одеяло я натянул повыше. Весна весной, а ночами в замке стояла холодрыга: отопление сюда в своё время провели, трубы шли по стенам честно, но грели они еле-еле, на четверть от положенного.

Контур у двери гудел на грани слышимости. Под этот гул я и уснул, впервые в новом мире зная точно, что этой ночью в меня никто не попытается вселиться.

Спал как убитый, в хорошем смысле слова.

* * *

В семь утра сквозь перекрытия ударил Рамштайн. Первая из двух дневных песен, по ней в этом доме можно было проверять часы, и будильник на телефоне я вчера даже не заводил.

Душ обжёг холодом: вода в замке шла только из скважины, ледяная в любое время года. В пятьдесят я бы после такого душа полдня слушал собственную поясницу. Тело двадцати пяти лет отфыркалось, растёрлось полотенцем до красноты и потребовало завтрак, и к этой его особенности я до сих пор относился с недоверием, как к смете, где всё сошлось с первого раза.

Оделся я в вещи прошлого, привезённые из квартиры: джинсы, свитер, ботинки. Разложить всё это по местам я успел ещё третьего дня, а добрую половину коробок пристроил на кухню.

У выхода из спальни я остановился.

Обнаружил, что дверная ручка сгнила.

Точёное дерево рассыпалось трухой прямо на стальном стержне. Знакомый почерк, второй экземпляр в коллекции после кухонной притолоки.

Ночью он пытался пробраться внутрь. Контур не пустил, и злость ушла в ручку.

Я вот даже не знал, радоваться этому или нет. С одной стороны, «Бастион» отработал свои пятьдесят тысяч честно. С другой, враг ходил поблизости, каждую ночь и без выходных.

Отложив эту мысль, я позвонил Альбине. Она взяла на втором гудке, и по звуку на том конце шуршали бумаги.

— Виктор Александрович, доброе утро! Я уже в фирме, я всё помню: сегодня еду на объект, у меня список, я его вчера ещё составила!

— На объекте с земли и со второго яруса проверь крепление лесов к стене, диагональные связи и опорные пятки. Особенно внимательно — третий ярус, всё с фотофиксацией. До моего приезда на