Хранитель Замка - Виктор Молотов

— Записала! Крепление, фото, настил! — на том конце явно загибались пальцы, я это слышал по паузам. — А ещё?

— Ещё жду документы по второму объекту. Заказчик обещал неустойку до пятницы, полностью. Мне нужно, чтобы обещание стало бумагой: гарантийное письмо с датой и суммой, счёт на триста тысяч, отказ от договора, оформленный официально. Отправь сегодня, вежливо и с уведомлением.

— Сделаю! Виктор Александрович, а если они начнут тянуть?

— Тогда в понедельник у них будет иск. Но об этом им пока знать не обязательно.

— Поняла, молчу как рыба! Ой, Виктор Александрович, а как там наши? Ну, жильцы. Эльза, Конрад, все остальные?

— Работают над собой.

— Передавайте привет! То есть нет, стойте, Конраду не передавайте, он в прошлый раз сказал, что приветы без строевого смотра не принимает…

— Альбина. Объект. Список.

— Уже еду! Хочу всё сделать сегодня, чтобы завтра помогать вам в замке!

Она отключилась, а я остался с арифметикой. Государству я должен триста тридцать, из десяти дней прошёл один. Неустойка закрывает триста, аренда квартиры и касса фирмы добирают остаток с небольшим запасом. Схема держалась на слове человека, которому я не верил, и на скорости банковских проводок, но других схем у меня не было.

Без этого забот тоже хватало. Начать я решил с той, что торчала из двери.

И сперва отправился в кладовку за стройматериалами. Ручки нашлись в жестяной коробке из-под леденцов, четыре штуки, все разные.

Пластиковую я отложил сразу: ставить такое на дубовую дверь позапрошлого века означало расписаться в собственной профнепригодности. Ещё две отпали по размеру гнезда. Осталась латунная, точёная, с гранёной шейкой, ровесница двери или около того. Родная вещь для родного места, за такие совпадения на объектах я обычно доплачивал антикварам, а тут она лежала в коробке из-под леденцов и ждала.

К ней я прихватил стамеску, отвёртку, масло в маслёнке с длинным носиком и ветошь.

Наверху работа пошла по накатанной, руки такие вещи помнят без головы.

Труху я счистил ветошью, остатки ручки снял, а квадратный стержень вынул из замка и осмотрел. Сталь цела, грани не слизаны, гниль по металлу не ходит. Хуже могло быть с замочным брусом дверного полотна: уйди поражение глубже в дуб, пришлось бы выбирать повреждённую древесину и ставить протез из старого дуба.

Я снял стамеской тонкий слой вокруг отверстия. Под серой поверхностью открылось здоровое дерево, плотное, с медовым отливом. Поражение взяло миллиметра два, дальше дуб не пустил. Почти два века выдержки в магическом замке что-то да значат.

Стержень я вернул на место, ручку плотно посадил на квадрат и затянул стопорный винт.

Маслёнка с длинным носиком дотянулась до каждого шарнира. Три капли сверху, три в зазор, дверь туда-сюда десяток раз, и скрип растворился. Дверное полотно пошло мягко, с той сытой плавностью, за которую я всегда прощал старым дверям их вес.

— Неплохое начало ремонта, — сказала Эльза из коридора. Она висела в паре метров от двери, ближе не подходила: граница контура читалась по её позе лучше всякой разметки.

— С чего-то надо начинать.

«Скрип, между прочим, был полезный, — заметил Тихон с подоконника в коридоре. — По нему я всегда знал, что ты выходишь. Теперь придётся полагаться на слух».

— У тебя же кошачий слух.

«Вот именно. Придётся полагаться. Работать придётся, хозяин».

Я убрал маслёнку и прикинул фронт на день. Ночной холод из головы не шёл: батареи еле тёплые, значит, каждую калорию тепла надо беречь, а окно в спальне сифонило по всему периметру, я чувствовал это вчера даже сквозь одеяло.

До котельной без денег и бригады руки пока дотянуться не могли. Окно было мне по силам уже сегодня.

Диагностика заняла десять минут и свечу из кухонного запаса.

Пламя я провёл вдоль рамы по всему периметру. У левого притвора огонёк лёг горизонтально, у стыка коробки с кладкой заплясал, над подоконником вытянулся и задрожал.

Система дублировала картину по-своему: щели подсветились жёлтым пунктиром, а поперёк каменной плиты легла красная нитка трещины, сквозной, через всю ширину.

Древесина рассохлась, замазка растрескалась и осыпалась кусками, штапики держались на честном слове и двух гвоздях. Обычное состояние окна, которое лет тридцать не видело ни маляра, ни стекольщика.

Я сходил в кладовую возле кухни. Брус и доски там лежали ещё с прошлой ревизии, а на стеллаже у стены нашлось то, на что я тогда не обратил внимания: запасные оконные створки, четыре штуки, под холстиной, и ящик с инструментом попроще подвального. Пакля висела мотками на гвозде. Хозяйство у деда прошлого было собрано с запасом на любую поломку, и этот запас теперь работал на меня.

Наверх я поднял паклю, конопатку, молоток, гвозди и банку с замазкой, задубевшей, но живой, если размять с маслом.

За окном меня уже ждали.

Эльза висела ровно напротив, на уровне третьего этажа, сложив руки на груди. Рядом парил Конрад, чуть выше и с видом коменданта на инспекции. Генрих Карлович держался поодаль и делал вид, что его здесь нет, получалось у него хуже всех.

Я открыл створку, и голоса ворвались в комнату все разом.

— Виктор! Это неслыханно! — Эльза начала, судя по разгону, давно. — Хозяин замка забаррикадировался от собственных привидений! Мы вынуждены висеть на улице, как какие-то горгульи!

— Горгульи служат водосливами, — заметил я. — Могу выдать желоб.

— Вы неисправимы! Между прочим, в этой комнате я двести лет любовалась закатами! У этого окна лучший вид на западную башню во всём замке, и теперь он достаётся человеку, который смотрит только на щели!

— Щели, Эльза, портят вид сильнее меня.

— Окно у тебя слабое, — Конрад проигнорировал нас обоих и постучал латным пальцем по воздуху перед стеклом. — Бойница должна быть. Узкая, со скосом внутрь. А это стеклишко любой арбалетчик возьмёт с двухсот шагов.

— Учту при штурме.

— При штурме, — рыцарь оживился и подплыл ближе, — первым делом жгут пристройки. Так что сарай садовника я бы на твоём месте…

— Конрад! — Эльза развернулась к нему всем корпусом. — Мартин вас, к счастью, отсюда не слышит!

— Потому и говорю сейчас.

— К слову о порядке, — Генрих Карлович подплыл ближе с видом инспектирующего лица. — За производством работ в моё время полагался надзор. Считайте, хранитель, что он у вас имеется. Бесплатно, добровольно и в