Особенности фиктивного развода с крылатым - Екатерина Вострова

— Яр… — злость утихла.

Он говорил простые вещи, но они задевали меня за живое. Я ведь и сам всегда чувствовала эту неполноценность внутри. Когда всё есть, но чего-то не хватает. И это что-то гложет, терзает, заставляет раз за разом копаться в себе.

Неполноценность исчезла совсем недавно. В теле дурочки-Майи. С женихом в лице Ярослава Курбицкого.

— Я извиняюсь за резкость по отношению к Дохаку. Но я не отказываюсь от той части, в которой убеждал, что ты не заслуживаешь быть вечной рабыней своего брата. Я не готов потерять тебя, едва обретя. В моей жизни происходит много дерьма, но с тобой его легче перенести.

— Я разделяю твои чувства. Но иначе — никак.

— Ну… — он замолчал, выводя меня из себя долгой паузой и недосказанностью, за которой скрывался явный намек.

— Что «ну»? Предлагаешь согласиться на щедрое предложение Нику и сдать брата как цирковую зверюшку? Пусть ходит на четвереньках и лает по команде этого психопата? Я уважаю Альбеску и ценю его гениальность в некоторых моментах, но он — безумец, каких поискать.

— Нику обещал организовать для него особые условия, оговорить всё в контракте. Ты сможешь расписать любые мелочи, вплоть до того, как именно будет передвигаться твой брат.

— Нику всегда найдёт лазейку.

— Не думаю. — Ярослав покачал головой. — Мы с ним давно знакомы. Он, конечно, отыщет для себя выгоду в нашей ситуации, даже не сомневаюсь. Но откровенно гадить тебе или мне — не станет.

Меня словно обдало ледяной водой. Мой тон похолодел:

— Кажется, ты обманул, сказав, что не одобряешь контакт.

— Я не одобряю, но он бы дал нам шанс на отношения. Прости, но в первую очередь я переживаю за тебя. Теперь, когда мы стали близки, я остро ощущаю, что не хочу жить без тебя. Ни дня. Ни минуты.

Я попыталась отдернуть руку, но Ярослав не позволил, наоборот, сжал крепче.

— Ты хоть понимаешь, что его ждет за жизнь? В цирке, без возможности выйти наружу?

— А что за жизнь его ждет сейчас? — вкрадчиво спросил мужчина, поворачивая в очередной проулок. — Он постоянно прячется: в горах, в секте, даже в мусоропроводе. Если ты найдешь способ вытащить его из заварушки с арбитрами, то вам и дальше придется скрываться. Никаких крупных городов. Никаких связей. Так чем его жизнь будет лучше той, которую предлагает Нику? Он дает твоему брату гарантию: его не убьют. И кто знает, что нас ждет через двадцать, тридцать, сотню лет? Вы бессмертные. Власть меняется, возможно, арбитров сменит кто-то другой, кому не будет дела до Дохака. А может, однажды, через пару лет арбитры попросят тебя о помощи, а в качестве оплаты ты затребуешь свободу брата.

— Попросят меня, низшего полоза? — уточнила я с горькой улыбкой. — Не забывай, Хиды для них не существует.

Ярослав остановился и поцеловал меня.

— А почему нет? Майя тоже бывает полезна. Например, она великолепно чувствует чужие желания. Ты недооцениваешь ту свою часть, которая у всех на виду.

— Или ты ее переоцениваешь, — фыркнула, но спорить не стала. — Яр, я услышала твое мнение. Но позволь мне самой решить, как поступать.

— Позволю. Но обещаю: я буду за тебя бороться до последнего. Даже с твоим братом. Даже с тобой самой. Ты не сумеешь мне запретить.

Глава 22

Глава 22

Влад вышел из ресторана, едва сдерживаясь, чтобы не дать волю внутреннему огню, напитанному кипящей внутри злобы. Не хватало еще ко всем проблемам с отцом получить проблемы с арбитрами, его новые способности наверняка подлежат особому контролю.

Главное, чтобы новоявленный «папочка» сам им на него не настучал, с этого моралиста станется.

Разговор с Ярославом оставил горький осадок, но к злости примешивалась удовлетворённость — он наконец-то высказал всё, что копилось годами. Пусть теперь этот «отец» живёт с осознанием того, что творилось в его отсутствии.

Когда Влад был маленьким, он, конечно, мечтал встретиться с отцом. Когда плакал накаченный зельями и обмазанный заживляющими мазями после очередной пытки, он просил, умолял шепотом «папа, папочка…» Умоляя его появиться. Но он не пришел тогда, и сейчас уже поздно.

Осмотревшись, Влад сразу заметил яркий синий Lamborghini, стоящий у обшарпанной забегаловки. Машина смотрелась как дорогое украшение на старом изношенном платье — нелепо и вызывающе. Глаза зацепились за сидящую внутри Наташу.

Он направился к иномарке с холодной решимостью. Гнев, ещё не остывший после разговора с Ярославом, нашёл новую мишень. Влад рывком открыл пассажирскую дверь и, не раздумывая, схватил Наташу за руку, резко вытаскивая наружу.

— Эй, Влад? — возмущенно отдернулась она, когда оказалась на тротуаре.

Она удивлённо вскрикнула, но Влад не обратил на это внимания. Он был слишком зол, слишком взбешён, чтоб думать о том, как это выглядело со стороны.

В тот же миг с водительского сиденья выскочил инкуб, до тошноты слащавая и противная шестерка Ярослава. Инкуб перекрыл Владу дорогу, на лице застыло вежливо-укоризненное выражение:

— Эй, разве так обращаются с девушками?

Владу пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержаться и не устраивать сцену здесь, на улице.

— Еще раз приблизишься к ней… — угрожающе начал Влад.

— Ты что, ревнуешь? — перебил Рома, кивая на девушку. — Она сказала между вам ничего нет.

Влад обернулся на Наташу и процедил ей сквозь зубы:

— Я же тебе уже говорил. Он — владелец борделя, и девушки его интересуют исключительно как работницы его заведения. Готова обслуживать всяких троллей толпами?

Про троллей это он конечно зря. Наташа все еще не знала об их мире, даже если и подозревала что-то, но пусть думает, что выражение фигуральное.

Правда судя по одурманенному выражению лица девушки, она в этот момент вообще ни о чем не думала, а только смотрела на инкуба и хлопала глазами.

— Фи. Как пошло. — Поморщился Роман. — Еще и расизмом попахивает. Тролли, знаешь ли, тоже люди. — Он рассмеялся собственной шутке, и Наташа хихикнула ему в ответ.

Клинический случай. Впрочем не стоило винить девушку, как никак трёхсотлетний инкуб, на юные неокрепшие мозги действует сильнее чем спирт.

— Отойди в сторону, дай пройти. — Сделал последнюю попытку решить дело миром Влад.

— Ты — иди. А девушка то зачем тебе?

— Она — моя.

— Она — человек. А крепостное право, скажу тебе по секрету, отменили больше полутора века назад.

Инкуб усмехнулся, его улыбка была настолько противной, что Владу захотелось стереть её с лица одним ударом или порывом огня. Пришлось мысленно сосчитать до пяти, чтобы дать себе возможность для размышлений.

Этот Роман,