Особенности фиктивного развода с крылатым - Екатерина Вострова

С братом я разберусь сама.

— Хида!

Щелкнул замок. Дохак вышел ко мне как есть, весь измазанный уже запекшейся кровью. Он даже не потрудился умыться. Стоял передо мной голый — одежду наверняка разорвало при обращении, и брат не потрудился найти новую. Сейчас амулет вновь был на нем. Хоть на этом спасибо. А то с него сталось бы выбросить после своих похождений.

Хотя подозреваю, что он напялил его сейчас — чтобы не получить от меня нагоняй.

— Ты пришла за мной? — Брат свистнул в два пальца. — Хвостик, пойдем!

Лежащий на кровати щенок опасливо покосился на меня.

Обстановка комнатушки была максимально аскетичной. Грубо сколоченная кровать, стол, стул, крючки для одежды, вбитые в стену.

— Я пришла учить тебя уму-разуму, ящер ты тупоголовый, — сцепила зубы. — Почему ты не можешь вести себя нормально? Ты хоть понимаешь, на что я ради тебя иду, змея ты недоделанная? Ты пытаешься сорвать план по своему спасению и сдохнуть? Такая у тебя цель, придурок ты пустоголовый?

Я надвигалась на Дохака, и тот сразу присмирел, залебезил передо мной, как делал всегда раньше.

— Сестра, ну, прости… ну, прости, пожалуйста. Они сами виноваты. Лезли ко мне! Я устал скрываться! Я хочу как раньше! Только ты и я! Чтобы наши имена звучали предсмертными криками из уст врагов. Я так соскучился по этому… ну, почему я должен прятаться?..

— Я тебе объясняла неоднократно и не собираюсь повторять. Дохак, пока я не придумала, куда тебя девать, ты должен быть паинькой. А ты что творишь?! Я отберу у тебя Хвостика, если ты не прекратишь так себя вести.

Он на секунду замолчал, но затем принялся исторгать ругательства с новой силой.

— Это моя собака! — Возмутился он тут же, — Подарки забирать нельзя. Ты сама это говорила, когда я пытался забрать вампирский подарок у той тупоголовой ведьмы, как ее… — он задумался, скорчив глупое лицо, но потом отмахнулся. — В общем ты не можешь его забрать!

— Могу. — Я скрестила руки на груди. — Только попробуй еще что-нибудь выкинуть!

— Ах так… ты… ты… не посмеешь…

Губы его задрожали. Брат забегал глазами из стороны в сторону, явно ища еще поводы для шантажа.

— Как именно они к тебе лезли? — перебила его.

— Да они хвостика обижали! — выпалил он. — Ты посмотри на него. — он махнул на виляющую хвостом собаку. — Тот мужик его пнул! Я сказал: А ну извинись перед моей собакой. Заметь! Словами сказал. Ртом! Как ты учила. А он мне: этому грязному животному здесь не место. Это нарушает какие-то там вибрации. — Он явно кого-то передразнивал. — Ну я и оторвал ему ногу. Заметь опять же, только ногу, не голову! Ту, которой он Хвостика пнул, ну а потом… прибежали другие, начали какими-то заклинаниями в меня стреляться. Ну я, и…

Дохак замолчал, покаянно склонив голову.

Мне оставалось тоже только вздохнуть. Ну вот и что с ним делать? Снова перевела взгляд на «собаку-раздора», из-за которой все и случилось.

— Даже если они пуляли в тебя заклинаниями, отвечать было не нужно. — тихо проговорила я. — Тебе от тех заклинаний, что муха пролетела…

— Они обзывались! — взвизгнул он.

— Дохак. Мы теперь никто. Я — студентка-полоз. Ты — объект для уничтожения. Даже если они обзывались…

— Ты стала другой, — с обидной надул он губу. — Моя Хида никогда бы не сдалась! И оскорбления не терпела. Особенно в мой адрес! В прошлом, после такого, ты бы пришла к ним, и сама бы от себя добавила! Что бы не повадно было в нашу сторону рот открывать!

— Реалии изменились. Я и сейчас готова за тебя вступаться, но и ты мне помогай немного! Неужели не можешь додуматься своей тупой головой, что «как раньше» уже не будет?

— Хида… — снова закончил он.

Я любила своего брата. Очень любила. Но, черт возьми, как же тяжело с ним порой было!

Главное — я была права, когда уверяла Ярослава, что Дохак не нападает просто так. Он вспыльчив, капризен, иногда даже чрезмерно, а ещё истеричен и яростен в своих причудах. Он не чувствует меры и действует по древним, кровавым законам.

Но он — не совсем чудовище, каким пытался его выставить Яр. Скорее запутавшийся вечный мальчишка.

— Брат, пожалуйста, угомонись. И тогда мы выберемся отсюда. Ладно?

Он без особого энтузиазма кивнул.

— Я обещаю, больше никто не тронет Хвостика, — притянула Дохака к себе и обняла. — Немного подожди, и мы вместе уйдем.

— Точно-точно обещаешь?

— Разумеется.

Я вышла из комнаты и направилась обратно к заправляющему этим местом. Пришлось попыхтеть, чтобы отыскать его в однотипных бараках, таких пустых, будто вымерших. Ворвавшись в очередную залу, я прервала какой-то общий ритуал, где куча сектантов стояла на коленях и заунывно выла какие-то песнопения. А, вот где все спрятались.

Нелюди уставились на меня разом, и мне даже как-то неловко стало. Они тут делом занимаются, а я шляюсь, мешаю песенки петь, лбом по полу стучать.

— Простите, — шаркнула ножкой не очень-то натурально. — А можете на минуточку…

Поманила того единственного сектанта, которого запомнила среди прочих. Он покаянно вздохнул и вышел со мной в коридор.

— Вы и сами уже увидели последствия, но повторюсь на всякий случай: к вашему гостю лучше вообще не лезть. Не трогайте его, не обижайте его собаку, не смотрите даже в его сторону. Насчет еды я сама разберусь. Мне он доверяет. А вы просто предоставьте ему комнату и не шастайте поблизости без надобности. Будут проблемы — звоните.

— Мы так и сделали, — кивнул сектант. — Не лезли вообще. Однако это не помешало ему сотворить то, что он сотворил.

— Ну, как сказать: не лезли. Вы тронули его пса, для него это равносильно личной обиде.

— Что? Нет-нет! — мужчина часто закачал головой. — Никто из наших пальцем не касался его собаки. Клянусь великими богами!

— Он сказал, будто собаку пнули. Потому он и рассвирепел.

Рот сектанта изогнулся в мученической улыбке.

— К огромному сожалению, это неправда. Мы чтим наставления Ярослава Олеговича, а он просил спрятать этого мужчину и не приставать к нему. Единственное, что сделали мои братья и сестры — столкнулся с ним и разгневали его своим видом. Я готов подтвердить слова любыми способами, дабы доказать, что мы не ослушались Ярослава Олеговича! Хотите — допрашивайте. Хотите — магию применяйте. Мы бы никогда не пошли наперекор слову нашего лидера!

В ту секунду меня посетило первое сомнение. Сектант говорил очень уж уверенно. И среди его желаний не ощущалось какого-то яркого: