Арт 2 - Константин Георгиевич Калбанов

— Но у карабина девять выстрелов кряду, вместо двух.

— Увы, но получить всё и сразу не получится.

— Это да. Где-то теряешь. Где-то находишь. Поэтому настоящие воины и делают ставку на клинки. Кстати, не хочешь постучать железом?

— Вызываете на поединок, Вадим Петрович? — хмыкнул я.

— Драться с дерзким мальчишкой не ссущимся в штаны и умеющим стрелять? Нет, сынок, это не поединок, а урок. Предлагаю тебе учебный бой с простыми клинками. Надеюсь, твой «Панцирь» выдержит пару добрых ударов? Не думаю, что у тебя всего лишь второй ранг.

— Пару ударов простого клинка выдержит, — кивнув, подтвердил я.

— И как?

— Опасаюсь, что могу банально оступиться и повредить руку. Увы, но «Панцирь» не панацея.

— Я оплачу твоё лечение.

— Не боитесь, что дерзкий мальчишка сумеет вас удивить?

— Не попробую, не узнаю, — флегматично пожал плечами офицер.

— Когда?

— Да прямо сейчас, пока ты на полигоне. А то опять засядешь над своими картонками.

— Идёт.

На утро после боя, я отправился в Черкассы где прошёлся по магазинам. Как и предполагал, обновить гардероб не составило труда. Правда, пришлось потратить на это весь день, пока одежду подгоняли под меня. Зато получилось вполне себе прилично. Ну и конечно же посетил книжную лавку, где сразу сделал владельцу кассу.

Наконец меня представили членам семьи и я провёл в их обществе несколько часов. Сначала уяснял чего от меня хотят заказчики. Затем подбирал удачные ракурсы для осуществления задуманного. И наконец уединился в подготовленной для работы комнате, откуда появлялся лишь ненадолго, чтобы перевести дух и расслабиться. Увы, но хобби превратилось в работу. С одной стороны это конечно хорошо, но с другой, удовольствия от процесса я получал все меньше.

Сейчас у меня был как раз один из перерывов, который я решил использовать с пользой для дела, переснарядив несколько патронов, чтобы проверить свою затею. Раньше получить разрешение на посещение полигона не получалось. Вопрос этот в ведении воеводы, а у него ко мне так же сложилось предвзятое отношение. Обращаться же по этому поводу к княгине я не хотел. В конце концов, это не горит. Однако, сегодня мне сообщили, что я могу посетить стрельбище, буде у меня всё ещё имеется таковое желание…

Не успели мы сговориться насчёт учебной схватки, как нарисовались бойцы особой полусотни, вот как она называлась, с готовыми клинками.

— А могу я попросить вторую саблю? — спросил я.

— Владеешь обоеруким боем? — вздёрнул бровь Рябинин.

— Немного, — уклончиво ответил я.

— Стропилин.

— Слушаюсь, — подорвался один из дружинников, по виду самый молодой, ему наверное едва за тридцать перевалило.

И это, как я говорил уже не раз, показатель его успехов в воинском искусстве и развитии дара. А кольцо с шестым рангом яркое тому подтверждение.

Полусотник не стал вооружаться кинжалом, обойдясь одной лишь саблей. Как-то сомнительно, что он настолько пренебрегает мною. Скорее уверен в собственных силах. Я же решил использовать весь свой арсенал активировав шестиранговые плетения и вогнав себя в режим аватара.

Сразу бросаться в атаку не стал, желая для начала прощупать противника. Зато он решительно пошёл на сближение. Вот так взглянешь и напрашивается вывод о носороге ломящемся в лоб. Но моя попытка встретить его тут же обломалась, а я едва сумел избежать встречи с клинком, и две сабли мне не больно-то помогли. Контратака так же едва не окончилась пропущенным ударом, причём двойным, с обратным ходом. Сам не знаю как мне удалось вывернуться. И таки да, шаолинь отдыхает. Я не ожидал от себя подобных выкрутасов. Причём вышло это на одних рефлексах.

А потом он всё же подловил меня, и пинком в грудь отправил в кувырок через спину, а пока я катался по траве, Рябинин достал меня клинком. Качественно, без дураков. Так, что будь его сабля заряжена рунами и разрубил бы надвое. Мой шестиранговый «Панцирь» в одиночку тут не пляшет. Без вариантов.

Добившись успеха офицер крутнул саблей и отошёл на несколько шагов, предлагая мне подняться. Боли я не ощутил. Кувырок выполнил качественно, так что ничего себе не повредил, если не считать лёгкого жжения на плече, возможно стесал кожу. Плетение «Бранного лечения» и от дискомфорта не осталось и следа.

Вновь сошлись, и на этот раз я попытался действовать более агрессивно. Однако Рябинин сумел погасить мою атаку не отступив ни на шаг, хотя и сместился на один в сторону. Зато тут же перешёл в контратаку, пусть и не сумел меня достать, так как я не постеснялся отступить. Причём, куда стремительнее, чем атаковал.

После короткого отступления я и сам перешёл в контратаку, но опять неудачно. Согласованный сдвоенный удар ушёл в пустоту. Один клинок полусотник отвёл плоскостью своего, от второго увернулся с филигранной грацией хищника. Как бы это пафосно не звучало, но иначе я это писать просто не могу. А под занавес клинок пришёлся мне по шее и не будь на мне защиты, отсёк бы голову к Бениной маме.

Впрочем, мне всё одно досталось, потому что в довершение офицер отправил меня кувыркаться по траве. Причём проделал это настолько чётко, что я при всех своих талантах, не успел среагировать должным образом и слегка проехался по траве спиной. В результате ушёл в перекат, но опять немного содрал кожу.

— Примите мои поздравления, Роман Тимофеевич. Вы сумели-таки меня удивить. Полагаю, что не меньше чем с половиной моих парней вы сумели бы драться на равных, а кое-кого и достали бы насмерть. Выходит вы умеете не только стрелять и кидаться гранатами. Неожиданно.

Серьёзно! Это мне неожиданно слышать такие речи. Да ещё и это обращение на вы. Впрочем, куда важнее то, что до меня вдруг дошло, как вовремя решил слинять этот грёбаный Чесляк. Сойдись мы в ближнем бою и он нашинковал бы меня как добрая хозяйка капусту. Я конечно удивлял шестой ранг без использования рун, но восьмой это что-то с чем-то. Понятно, что к плетениям нужны ещё и соответствующие навыки фехтовальщика. Однако, полагаю, что убийца шляхтич управляться с клинком умеет, ведь он многих заставил прикусить язык именно в честных поединках.

— А так же, позвольте принести вам мои извинения, — тем временем продолжал вводить меня в шок Рябинин. — Я учу своих парней одному простому принципу — сам погибай, а товарища выручай.