Арт 2 - Константин Георгиевич Калбанов

— И я голову готов прозакладывать, у него ранг не ниже четвёртого. Может даже и пятый, — продолжил офицер.

— У мальца? — недоверчиво уточнил старик.

— Кто знает, скольких он сумел прибрать. Ведь разделался же на дороге с четверыми волхвами. А как один на один, так глядишь и картина иной выйдет.

— Не похож он на убийцу.

— Он из приграничья. Нам ли не знать, что тут возможностей для роста предостаточно. Опять же, может статься и так, что вы правы и у него имеется карбункул.

— Будь он даже девятого ранга, тут ещё и возрасте дело. Для образования кристалла требуются годы, — покачав головой, возразил старик.

— Я о трофее. Он ведь тоже усиливает дар. Парень ни в какую не желает лечиться у вас. Вчера руку повредил. Так устроил себе тренировку и сбегал в город, чтобы подлечиться.

— Полагаешь чтобы я ничего не приметил?

— Возможно.

— Хочешь его к себе? — спросил старик.

— Молод.

— Годы, что вода.

— В любом случае, в особой полусотне ему делать нечего. Да и в дружине вообще, — покачав головой, возразил Рябинин.

— Что так?

— Отличный боец, а со временем и вовсе превзойдёт меня на две головы. Но он не готов служить. Вроде и малец ещё, а нет в нём юношеской восторженности, романтики, жажды славы и тяги к приключениям. Вы тогда верно заметили — ему к лицу седина, а не молоко на губах.

— Вот смотрю я на тебя Вадим и диву даюсь. Нешто не знаешь, что была бы шея, а хомут найдётся.

— Не тот случай, — покачав головой, опять не согласился полусотник.

— Думаешь?

— Уверен. Из таких получаются хорошие союзники или друзья, никудышные слуги и страшные враги.

— Предлагаешь договариваться с мальчишкой?

— С мальчишкой со стальным стержнем, хладнокровно положившим четверых семиранговых волхвов и до мокрых портков напугавшим восьмирангового.

— Так может тогда его проще убить, пока в полную силу не вошёл?

— Вы ведь так не думаете, — скосив взгляд на старика, возразил полусотник.

— А как я думаю?

— Вы всегда говорили, что мёртвые бесполезны.

— А ещё я говорил, что от них никогда не будет вреда.

— Вот только пользу вы всегда ставили выше.

В этот момент паренёк о котором они говорили встретил атаку противника, провёл сдвоенный удар клинками и сместившись пропустил мимо себя сверкнувшую на солнце стальную дугу. Дружинник попытался достать его на обратном ходе, послышался глухой звон перешедший в шуршание трущегося металла, и отточенная сталь прошла над его головой.

В следующее мгновение второй клинок с силой ткнулся в грудь дружинника. Не будь на том «Панциря» и он был бы пронзён. Имей малец массу побольше и мог бы опрокинуть или хотя бы заставить его отступить. А так, по сути всё закончилось ничем. Разве только сражённый противник вздел руку с оружием вверх, признавая своё поражение.

— И в чем может быть нам польза от него? — спросил старик.

— А хоть бы те же пули, — пожал плечами офицер

— То тайна не великая.

— Только выделать их нормально получается не у всех. А ещё, его отец придумал и другую пулю, с войлочным пыжом-хвостовиком. Не такая точная и могучая, зато куда проще. И порох шоколадный, который мощнее чёрного и даёт меньше дыма. Его уже начали выделывать на казённом заводе.

— Это тебе мальчонка рассказал?

— Он.

— Не врёт?

— Зачем? Чтобы уважение на ровном месте потерять? Глупо же.

— Глупо. Но так это его отец измыслил, а не он.

— И Роман говорит, что отец. Но я видел как он вцепился в новое ружьё. По звуку выстрелов и по тому, как Романа вело от отдачи выходит, что навеска пороха больше. Результат же я и сам наблюдал, точность боя такая, что куда там штуцеру. Ну и урон тоже должен увеличиться. Отца его рядом нет, а парень до чего-то там сумел додуматься. И потом, сколько его родителю? И за все годы ничего.

— Полагаешь, что прежде чудачествам сына не предавал значения, а не так давно всё же рассмотрел?

— Не поручусь, но именно такие мысли в голову и лезут. И отчего-то уверенность имею, что измыслить он ещё много чего сможет.

— И такой талант на вольные хлеба? Так не бывает. Его либо под руку брать, либо кончать, чтобы кому другому не достался.

— Ну, это не нам решать, а главе рода.

— Ты говори, Вадим. Говори.

— Простите, Фёдор Васильевич.

* * *

Ну что сказать. Это праздник какой-то! Я и мечтать о таком не смел, а получил практически походя и совершенно бесплатно. Настолько всё невероятно, что даже в голову мысли полезли насчёт бесплатного сыра в мышеловке. Так-то вроде всё в жилу. Поначалу злой дядя сильно обиделся за смерть племяша. Потом пораскинул мозгами, понял, что гонит на ровном месте, а я ещё и с убийцами поквитался. Вот и заглаживает свою вину. Но с другой стороны, к подаркам у меня отношение настороженное, вот и вертится всякое в голове.

А началось всё с того, что сам Рябинин предложил мне провести со мной несколько уроков по фехтованию. Стоит ли говорить, что я тут же согласился. Четыре дня мы занимались с ним по два часа, в перерывах между моей работой, о которой я и не думал забывать. Я физически ощущал как пополняется моя копилка реального опыта. К тому же, благодаря «Панцирю» и простым клинкам получалось работать в полный контакт. Совсем уж без увечий не обходилось, но это такая мелочь в сравнении с результатом получаемым на выходе.

Затем он стал выставлять против меня своих бойцов. Сначала по двое, потом по трое, и как венец, я дрался против четверых. Шестиранговые бойцы, в недавнем прошлом ратники с реальным боевым опытом.

Вначале даже двое шинковали меня как капусту. Но благодаря наставлениям Вадима Петровича, я стал менять стиль боя, подстраиваясь под нескольких противников. Тут одних инстинктов и рефлексов оказалось недостаточно, нужно в первую очередь думать, а не саблей махать. Кажется как-то так говорили в старом советском фильме «Офицеры».

Развивался я стремительно, даже по моим меркам. Наверное сказалось то, что мною тупо овладел азарт и у меня буквально подгорало от ожидания следующих занятий. Страшно сказать, но в какой-то момент