То-Рек. Охотник - Катэр Вэй

— Отходим, — тихо произнёс я. — Медленно.

Затем посмотрел на Лиора и добавил на его языке:

— Лиор, ату.

Парень даже глазом не повёл в мою сторону.

Плохо.

Я слишком хорошо знал это состояние. За годы работы в МЧС приходилось видеть людей в самых разных экстремальных ситуациях. Подобную реакцию организма я встречал не раз. Это не трусость и не сознательное непослушание. При сильном страхе у человека срабатывает одна из древнейших защитных реакций — «бей, беги или замри».

Если мозг выбирает «замри», человек может буквально оцепенеть. Мышцы напрягаются, движения становятся скованными, взгляд намертво фиксируется на источнике опасности. Он слышит голос, может даже понимать отдельные слова, но тело словно отказывается выполнять команды. Это не решение, принятое разумом. Нервная система сама перехватывает управление, пытаясь переждать угрозу.

У Лиора сейчас было именно это. Реакция замирания на фоне большой опасности. Он не игнорировал меня и не упрямился. Просто не мог заставить себя двинуться.

Только бы страх окончательно не загнал его в оцепенение. А ещё хуже — не довёл до бегства. Перед хищником бегущий человек очень быстро перестаёт быть человеком и становится добычей.

Я осторожно потянул парня за плечо назад.

— Ату, Лиор. Ату. Тихо, — повторил я почти шёпотом.

Он наконец сделал шаг назад, не сводя расширенных от ужаса глаз с гиен. Потом ещё один. Движения оставались скованными, но главное — он двигался.

Я краем глаза заметил, как Вел сместился в сторону, прикрывая собой меня и Лиора. Копьё он по-прежнему держал перед собой, стараясь казаться больше и опаснее, чем был на самом деле.

Молодец, Рыжий.

Мы начали медленно отступать осторожно переставляя ноги между крупными валунами и мелкой осыпью. Ни один из нас не поворачивался к гиенам спиной.

Хищники продолжали наступать, неторопливо и почти лениво, словно уже знали, что добыча никуда не денется.

Только бы они поверили, что мы не собираемся отбирать их еду. Нам нужно всего лишь отойти подальше. Козы — их. Жизнь — наша. Вполне честный обмен.

Я снова посмотрел на Лиора.

Он всё ещё был бледным, но уже самостоятельно переставлял ноги.

Вот так. Двигайся. Главное — не беги.

Расстояние между нами и хищниками постепенно увеличивалось.

Самая крупная гиена остановилась и принюхалась. Её губы приподнялись, обнажив острые зубы и большие клыки.

Вел едва слышно выдохнул:

— Козы…

В его голосе прозвучала вселенская скорбь.

Да, коз жалко. Очень. Но жизнь всё-таки дороже.

Мы продолжили отходить, и через несколько шагов стало заметно, что хищники больше не стремятся следовать за нами. Они остановились, снова принюхались и перевели взгляды на добычу.

На нашу добычу.

Именно этого я и ждал.

Стоило нам отойти на достаточное расстояние, как все три гиены одновременно рванули к козам. Самая мелкая оказалась первой и бросилась к лежавшей рядом козе. Коза лишь слабо дёрнула головой, не издав даже нормального блеяния. Снотворное уже крепко держало её.

Гиена быстро поняла, что добыча не сопротивляется, и вцепилась ей в бок.

Вторая, прихрамывая, бросилась к другой козе. Та тоже лишь слабо пошевелилась, когда зубы сомкнулись на её туше.

Третья гиена, самая крупная сначала сунулась к козлятам. Она обнюхала ближайшего, ткнула его мордой, но интереса не проявила. Козлёнок был слишком маленьким.

Выбирают добычу покрупнее.

Хищница тут же развернулась и присоединилась к остальным. Она грозно рыкнула и клацнула зубами почти у самой морды своей товарки, заставив ту уступить добычу и присоседиться к мелкой гиене. Та тут же огрызнулась, явно не желая делиться, за что получила ощутимый укус в загривок. Обиженно поскуливая, мелкая гиена потрусила к туше мёртвого козла, понюхала её, слизнула свернувшуюся кровь и вернулась обратно.

Две гиены немного поспорили, но всё же разделили козу. В прямом смысле. Просто разорвали её на две части.

Гляди-ка, козёл хоть и крупнее, но эти твари предпочли живую добычу мёртвой. Хотя, не будь рядом живых коз, они и от дохлого козла не отказались бы.

Через несколько секунд все три уже с аппетитом жрали наших коз, совершенно забыв о людях и мелких козлятах.

На время позабыв.

Уверен, покончив с этим обедом они и про нас вспомнят.

Рейдеры каменного века, чтоб вам пусто было.

Как я и рассчитывал, гиены не собирались рисковать, когда рядом была более лёгкая добыча. Человек для них казался опасным противником, даже если перед ними стояли всего трое подростков. У людей были острые палки, а сами гиены выглядели так, будто уже успели побывать в серьёзной драке.

Кто-то их потрепал. Причём, судя по состоянию зверей, довольно сильно. Они не охотники. Они выжившие.

Рука медленно скользнула к мешочку с иглами. На ощупь я пересчитал запас. Семь штук.

Должно хватить. Лишь бы не промахнуться.

Плевательная трубка появилась в руке почти незаметно. Гиены были настолько заняты козами, что не обращали на нас внимания. Самая крупная рвала тушу, мотая головой из стороны в сторону, а прихрамывающая рычала на мелкую, опасаясь потерять свою долю.

Пожирали коз они с неимоверной скоростью. Ещё немного — и в их меню появимся мы. А козлятами закусят на десерт.

А вот хрен вам.

Я поднёс трубку к губам и выдохнул. Игла вошла в бок ближайшей гиены. Зверь дёрнулся, поднял голову и раздражённо зарычал на свою товарку, словно именно она была виновата в случившемся, но уже через секунду снова вцепился в козу.

Вторая игла досталась прихрамывающей твари. Она резко мотнула головой и коротко взвизгнула, однако добычу бросать не стала. Третья попала в самую мелкую.

Все три нашли свои цели.

Неплохо.

Но на этом останавливаться было нельзя. Никто не знал, насколько быстро подействует яд на таких крупных зверей и какой дозы окажется достаточно, поэтому я продолжил стрелять, не жалея игл. Одна за другой они впивались в тела хищников, пока запас не подошёл к концу.

Гиены несколько раз дёргались, рычали и встряхивали шкурами, но запах крови и мяса оказался для них сильнее любого раздражения. Они продолжали жрать, словно ничего особенного не происходило.

Ешьте, гопники первобытные. Ешьте.

Когда последняя игла исчезла в боку третьей гиены, я опустил трубку и внимательно посмотрел на зверей.

Оставалось только ждать.

Самая крупная продолжала рвать козу, но её движения постепенно становились всё тяжелее. Она чаще поднимала голову, словно пыталась понять, почему окружающий мир вдруг начал становиться таким неудобным. Прихрамывающая гиена уже перестала рычать и просто стояла над тушей, тяжело дыша, а самая мелкая неожиданно покачнулась и мотнула головой,