Ненужная жена князя Горчакова - Мелина Боярова

— А ежели купец подошлет людей с ножами? — пытливо взглянул на меня Копейкин.

— То мои люди встретят их пистолетным залпом, Захар Ильич. У них будут новые протезы, достойное жалованье и крыша над головой. А торговать вам придется лучшей доской, какой во всей империи не сыщешь. Краснеть за гнилой товар не потребуется. Яков, покажи ему…

Захар долго рассматривал срез доски — идеально ровный, магически высушенный, и на его губах расплылась довольная улыбка.

— Такая доска сама себя продаст, — крякнул он, оглаживая щетинистый подбородок. — Ладно, барыня. Пойдем, кликнем ребят, которые еще могут держать в руках оружие.

На следующий день в Щепкино приехали еще двенадцать человек, среди которых имелись бывшие плотники, кузнецы, учетчики. Не все здоровые: у кого-то руки не хватало, у кого — ноги. Деревенские крестились, глядя на это сборище калек, но это пока они не взялись за дело. Копейкин за пару часов разобрался с книгами учета, а одноногий Трофим ловко провел калибровку доски.

Захар оказался настоящей находкой. Через два дня он организовал в Воронеже «летучую лавку». На арендованном клочке земли на набережной, который Перевалов считал мусорным, выставил образцы нашего леса.

— Глядите, господа! — зычно орал Копейкин, размахивая здоровой рукой. — Это не лес — кость земная. Ни сучка, ни задоринки! Магистр Щепкина лично каждый брус заклинала!

Тем же вечером новый приказчик заключил договор с подрядчиком путей сообщения на поставку шпал для железной дороги. Наш первый крупный контракт!

Нам срочно требовался собственный причал и барка, чтобы сплавлять готовый товар по реке. Одна такая барка вместит в себя груза на восемьсот подвод. Так что есть ради чего постараться.

Глава 48

Жаль только, что погода не всегда способствовала делу. Я еще до дома не успела добраться, как зарядил дождь, превращая окрестности в хлипкое месиво. Работы под открытым небом приостанавливались, проверялись на целостность склады. Не дай бог крыша протечет и попортит сухую доску.

Но я даже в этом мнимом спокойствии могла различить ровный гул речной воды на запруде, еле слышный скрип станин. За счет постоянного использования и исчерпания резерва до донышка, мои способности неизменно росли. Теперь я даже из дома чувствовала, как на складах лежит высушенное дерево, как поскрипывают, набухая под тяжестью дождевой воды, просмоленные перекрытия, как прогибаются доски под тяжелыми шагами охранников.

Я сидела в кабинете, подбивая расходы за неделю, когда почувствовала резкий толчок. Магия земли, настроенная на считывание окружающих структур, взвыла беззвучным набатом. Что-то случилось на запруде. Кто-то чужой грубо вклинился в основу мертвым железом.

— Елизар! — крикнула, подскакивая с места и хватая трость. — Яков! Венька!

— Что? — ветерана я встретила в коридоре.

— Кто-то пытается вскрыть основной шлюз на запруде и смыть нас к чертям! — выпалила я. — Скорее! Можем не успеть…

Мы вылетели во двор под холодные струи дождя. Тьма вокруг стояла, хоть глаз выколи. Но я чувствовала, как по телу плотины идут вибрации от ударов ломом. Четверо копошились у опорного быка, пытаясь выбить стопорный болт, который держал всю массу воды.

— Стоять, гниды! — выкрикнул Елизар, стреляя в воздух.

Вспышка высветила перекошенные лица чужаков в серых промокших кафтанах. Разбойники не побежали, они бросились в драку, понимая, что за такое вредительство их ждет каторга. Но куда им тягаться с моим магами? Венька со злостью запустил в уродов боевым пульсаром.

Я замерла, вцепившись пальцами в перила мостков и прислушиваясь к воде. Нужно было не драться, а спасать плотину! Один из болтов уже вылетел. Дерево стонало, его волокна расходились в стороны с пугающим треском.

— Не позволю! — процедила, направляя поток магии в опорную балку.

Я видела каждую ламель, каждый годовой круг, задыхающийся под напором стихии. Моя магия не просто укрепляла структуру лиственницы, она заставляла волокна сплетаться и превращала сок внутри в клей, забивающий малейшие щели.

— Настя, осторожнее! — донесся сквозь грохот воды взволнованный голос Якова.

Мимо пронесся очередной огненный шар Вениамина, освещая свалку у воды. Стогин, всклокоченный и злой, размахивал кочергой, отбиваясь от здоровяка с топором. Побледневший Яков удерживал берег, не давая размокшей почве сползти в воду.

— Проваливайте, ироды! — загрохотали выстрелы из ружей, подоспевших на подмогу ветеранов.

Переваловские псы, не ожидавшие такого отпора от калек, дрогнули. Последнее, что я увидела, перед тем как окончательно стабилизировать шлюз, как один из нападавших кубарем скатился в воду, и его унесло течением.

Я рухнула на мостки, не в силах устоять на ногах от накатившей слабости. Внизу мои люди скручивали в бараний рог всех, кого удалось поймать. Яков откинулся на песок, раскинув руки в стороны. Венька мутузил здоровяка, который его чуть не зашиб. Остальные рыскали по берегу, надеясь выловить четвертого вредителя.

— Ушел, барышня, — доложился Елизар. — Течением, видать, далеко отнесло. В темноте не найдем. Повезет, если выплывет, а так, может, и сгинет. Двоих мы насмерть зашибли, а третьего наш Венька того гляди прибьет. Что будем делать? Прикопаем покойничков по-тихому?

— Нет, — мотнула головой. — В погреб снесите, пусть лежат. К нам из Воронежа со дня на день следователи должны прибыть. Вот и сдадим всех. Нет вашей вины в их смерти и скрывать нам нечего. Веньку только оттащите от разбойника. Нам еще его допросить понадобиться.

— Пойдемте, хозяйка, — ко мне поспешил Кубышкин, помогая подняться и придерживая под локоть. — Негоже в холоде и сырости вам сидеть. Заболеете еще ненароком, меня потом Капитолина поедом съест, что недосмотрел.

Опираясь на руку управляющего, я поднялась и побрела к дому. Позади суетились мужики, сооружая носилки для переноски трупов, слышались сдавленные вскрики выжившего разбойника, которого каждый норовил пнуть побольнее.

Не успела я дойти до крыльца, как к воротам усадьбы, разрезая дождливую мглу магическими огнями, подкатила тяжелая карета с княжескими гербами. У меня сердце ухнуло в пятки, когда дверца распахнулась и на землю спрыгнул Дмитрий Горчаков. Только его мне сейчас для полного счастья не хватало.

Над князем образовался невидимый купол, от которого брызги дождя разлетались в разные стороны. Дмитрий огляделся, рассматривая разбитые рожи ветеранов, трупы налетчиков, бледного Якова, бредущего на трясущихся ногах и Веньку, у которого наливался фингал под глазом.

А позади них стояла я в рабочем платье, перепачканном тиной, с растрепанными волосами и тростью, на которую опиралась от изнеможения.

— Анастасия? Ты жива? — удивился он, глядя на меня, как на воскресшего мертвеца. — Мне донесли, что в Горчаково случился пожар, и ты сгорела вместе с прислугой. Я заехал сюда по пути, чтобы