Ненужная жена князя Горчакова - Мелина Боярова

граф может покупать доску у других купцов или даже требовать предоставить ему товар бесплатно. Мой новый брус — это прогресс. А прогресс всегда стоит дорого. Дома, сложенные из укрепленного бруса, простоят века, а мебель прославит Воронежскую губернию на всю империю. Разве мои усилия того не стоят?

— Поликарпов упрям, как осел, — хмыкнул Кривцов. — Но он боится министерских проверок. Я распоряжусь, чтобы на вашем экзамене присутствовал мой наблюдатель. Вы правы в том, что законы едины для всех. Вы получите диплом, если покажете достаточный для этого уровень знаний.

— Благодарю, Николай Федорович, — почтительно склонила голову, еле сдерживая внутреннее ликование. Неужели я пробила брешь в этой монолитной стене? — Надеюсь, мое кресло сослужит вам хорошую службу. Между прочим, такого нет даже у императора. Но это только пока… — я улыбнулась.

— Шутите, княгиня? — губернатор хохотнул, по-новому взглянув на мое творение. — Что ж, принимаю подарок и от души благодарю. Идите, Анастасия Павловна, готовьтесь. Будьте уверены, комиссия примется рвать вас на части.

— Пусть попробуют, — хмыкнула, принимая вызов. — В моей структуре нет внутренних трещин, я справлюсь.

Глава 45

Оставшиеся дни до экзаменов пролетели в хлопотах и постоянной зубрежке. Моих только знаний из прошлого было недостаточно. Следовало уверенно пользоваться привычными терминами этого времени и не запутаться в обозначениях, которыми изобиловали учебники.

В Воронеж мы, как водится, прибыли накануне. На этот раз меня сопровождал Яков Иванович, а Вениамин остался следить за производством.

Заполнив необходимые документы, я предстала перед членами комиссии, заседающих в огромной аудитории, большую часть которой уже заполнили зрители. За большим полукруглым столом восседали пятеро магистров в тяжелых мантиях, которых возглавлял сам Поликарпов.

Его взгляд не обещал ничего хорошего, он даже не пытался скрыть своего раздражения. Один только факт моего присутствия в стенах академии служил вызовом высокомерию умудренных жизненным опытом магов. Они смотрели на меня колючими взглядами, полными недоумения и скрытого яда.

Чуть поодаль за отдельным столом расположился чиновник из канцелярии губернатора — наблюдатель, обещанный Кривцовым. Только выглядел он скучающе-равнодушным, и это его отношение пугало больше, чем открытая враждебность магистров.

— Княгиня Горчакова Анастасия Павловна, — прокашлявшись, зычно представил меня ректор. — Вы настаиваете на экстернате, замахиваясь на степень, которую мужчины получают годами упорного труда. Мы подготовили для вас вопросы, отвечающие уровню магистра-технолога. Вы можете передумать прямо сейчас или же опозориться, пытаясь осветить темы, в которых вряд ли разбираетесь. Ваша неудача станет лишним подтверждением того, что природа мудро лишила женский пол способностей к высшим материям.

— Я готова ответить на любые вопросы, магистр, — скривилась от такого «дружелюбного» приветствия.

— В таком случае, приступим к экзамену… — провозгласил ректор.

Господа магистры устроили мне форменный допрос. Они заваливали меня задачками по молекулярной химии смол, называя их «эфирными соками», требовали рассчитать векторы напряжения в арочных сводах или описать процесс кристаллизации влаги под воздействием эфира. Я отвечала четко, по делу, производила расчеты, расписывая мелом огромную доску.

— Допустим, — снисходительно произнес тучный магистр с пятнами соуса на лацкане. — Но как вы объясните свой метод «слоеного бруса»? Склеивание не даст необходимой прочности, это удел бедняков и халтурщиков.

— Вовсе нет! — я вздрогнула, сообразив, что Воронцов и тут постарался нагадить. — Склеивание волокон под магическим прессом делает структуру прочнее камня. Даже в монолитном дубе имеются внутренние пороки, которые не дано увидеть без магического взора. В моем же брусе пороков нет. Это подтверждено тем фактом, что крепи из него выстояли при затоплении и обвале шахт графа Воронцова. Если вас устраивает гибель рабочих и постоянные обрушения, можете и дальше следовать старым традициям. Но законам физики плевать на ваши предпочтения.

По залу, где собрались студенты и преподаватели, жадно впитывающие каждое мое слово, пронесся возмущенный ропот. Поликарпов скривился, словно откусил лимон.

— А что вы скажете о стабилизации влажной древесины при критическом нагреве, княгиня? — задал вопрос магистр Кранц.

— Я использую метод диффузионного отвода избыточного эфира через солевую ванну, — произнесла, глядя ему в глаза. — При создании градиента плотности в структуре камбиального слоя, тепловое расширение будет компенсировано за счет микропористости древесины.

Магистры изумленно переглянулись. Я говорила с ними на языке физики, подкрепленном магическим опытом. Объясняла принципы молекулярной сцепки клея, рассказывала о векторах напряжений в слоистых структурах.

Они пытались подловить меня на ошибках в расчетах потоков, но я выкладывала перед ними графики, начерченные с точностью современного инженера, раз за разом доказывая, что мои знания соответствуют заявленному высокому уровню. Но это, кажется, их только больше бесило.

— Это не магия! — не выдержал Кранц, вскакивая с места. — Настоящее богохульство. Где работа с душой материала? Где сакральные формулы?

— Сакральная формула — это когда балка не ломается под тяжестью крыши, — огрызнулась я. — Мои методы эффективны, и вы сами можете в этом убедиться.

— Ваши слова хороши лишь в теории, — вмешался в наш спор Поликарпов. — Вам надлежит на практике показать, что они работают. — По его сигналу в зал внесли доску. — Перед вами — заготовка из сырой лиственницы с предельной влажностью. Покажите нам вашу «мгновенную стабилизацию». Если дерево треснет и поведет — вы выйдете отсюда ни с чем!

Очередной вызов? Ожидаемо! — я подошла к куску дерева и коснулась шершавой поверхности.

Холодное на ощупь, оно отяжелело от воды и пахло болотом. Нарочно вымачивали его, чтобы выставить меня неумехой?

Прикрыв глаза, позволила дару выплеснуться наружу. Внутренним зрением мгновенно рассмотрела древесину, отмечая капилляры, забитые влагой, почувствовала напряжение внутри колец. Я направила тепловой импульс от центра к краям дерева, одновременно создавая карманы для вывода влаги.

Магистры подались вперед, жадно наблюдая за процессом. Воздух в аудитории моментально загустел от испарений. Лиственница прямо на глазах начала светлеть, отдавая лишний вес. Процесс требовал невероятной концентрации. Одно неверное движение, а пар внутри разорвал бы волокна в щепки.

Но я справилась! Через пять минут убрала руки, оставляя на столе сухую гладкую доску без единой микротрещины.

— Невозможно! — прошептал тучный магистр. — Она наверняка использовала артефакт. Это какой-то фокус!

— У меня нет артефактов, — я отступила на шаг, освобождая место у стола. — Проверьте работу сами. Показатели плотности, влажности и геометрии в норме.

Магистры окружили стол, тыкая дерево щупами, измеряя линейками, перешептываясь и бросая на меня ненавидящие взгляды. Наблюдатель от губернатора изумленно приподнял бровь, явно впечатленный демонстрацией, но промолчал. Поликарпов и остальные маги вернулись на места.

— Мы посовещались и решили, — произнес ректор с каменным лицом, — несмотря на техническую точность, ваши методы лишены академической глубины. Вы слишком механизировали процесс. А мы не можем присвоить звание мага человеку, который превратил высокое искусство в ремесло.