Ненужная жена князя Горчакова - Мелина Боярова

Внутри меня что-то оборвалось. Я бессильно опустилась на лавку. Гнев на обман Воронцова сменился горечью. Сколько же народу погибло из-за жадности аристократа, пожалевшего золота на нормальный лес? И ведь это далеко не первая трагедия на этих шахтах!

— Убытки огромные, — пробормотал управляющий, глядя в никуда. — Граф рвет и мечет. Если не укрепить основные стволы сейчас, все штольни завалит

— Убытки? — я вновь рванула с места, грохая по полу тростью. — Вы говорите об убытках, когда в ваших шахтах люди сейчас задыхаются в темноте? Да как вы смеете?

— Анастасия Павловна, умоляю... — Чередин съежился под моим гневным взглядом. — Граф приказал воротить вас. Векселя Шенберга аннулированы. Долг закрыт. Мы купим весь брус, что у вас есть. Со скидкой, о которой вы говорили... Только дайте нам дерево.

Ну вот, Настя! Твой момент триумфа, когда жадный купец осознал ошибку, — прошептал мне внутренний голос. Только отчего-то на вкус эта победа горчила так, что делалось тошно.

— Сначала вы посмеялись надо мной, порадовались, что облапошили и выставили дурой, а теперь заговорили о скидке? — наклонилась к управляющему. — Скидка предназначалась другу и деловому партнеру. А граф Воронцов — лжец и обманщик! Он первым нарушил договор, хотя я не дала ни единого повода сомневаться во мне. Скидок для вас не будет никогда! Зарубите себе на носу!

— Но как же люди?.. — попытался возразить Чередин.

— Люди? — чуть не задохнулась от возмущения. — Я слышала, как Васюков отзывался о людях! И прекрасно знаю, с чьей подачи он ставил гнилье на крепи! Не надо теперь давить на жалость и обвинять меня в собственных грехах! Я не зверь, чтобы наживаться на чужой беде. Сухую доску вы получите по рыночной цене, но слоеный брус пойдет по двойному тарифу. Это плата за срочность и ваш обман!

Управляющий позеленел. Он смотрел на меня так, будто это я вызвала дождь и обрушила на него небесную кару.

— Но ведь это грабеж! — выдохнул он. — У графа нет столько наличности. Все вложено в восстановление…

— Восстановление чего? — прищурила глаза до узких щелочек. — Мои доски и есть основа ваших шахт. Но вы можете пойти привычным путем и нарубить деревьев в ближайшем лесу. Это вам обойдется гораздо дешевле. Всего лишь несколько десятков человеческих жизней. Либо вы платите за качественный лес, либо ищите брус в другом месте. Например, у купца Перевалова. Говорят, у него превосходная дубовая доска!

Чередин злобно стиснул кулаки и оскалился, напоминая мокрого пса, которого загнали в угол. Его заискивание и мольба в глазах сменились бессильной злобой, выдавая настоящее гнилое нутро.

— Вы забываетесь, княгиня! Здесь вы всего лишь ссыльная жена князя Горчакова. Думаете, нам неизвестно, о чем говорит вся столица? Если граф пожелает, то решит вопрос напрямую с вашим мужем. Мужчины всегда договорятся между собой, понимая серьезность положения и не взирая на женские капризы.

— Это ты забываешься, разговаривая со мной в подобном тоне! — рявкнула я. — Петр Данилович может писать кому захочет. Но, пока вы будете ждать ответа из Петербурга, ваши шахты затянет илом. Время не на вашей стороне, Григорий Никитич. И да, для сведения, производство крепленого бруса — моя собственная разработка, основанная на использовании моего магического дара. Никто в империи не способен сделать такой брус.

— Смею напомнить, Ваша Светлость, — Чередин поднялся, гордо тряхнув головой и обдавая окружающих брызгами, — что у вас нет степени магистра-технолога. Все ваши личные эксперименты и разработки незаконны! Вы не имеете права проводить магическую разработку материалов в промышленных масштабах без надзора магической коллегии. Мы подадим жалобу, и в таком случае завышенную цену на ваш хваленый брус никто не утвердит!

— Жалуйтесь! — я пожала плечами, сдерживая внутреннее напряжение. — Но прежде вытащите трупы погибших из-под завалов. А когда закончите — приходите. Только вряд ли после такого у меня останется желание с вами разговаривать.

Скрипнув зубами, Чередин развернулся и вылетел вон, растворяясь в пелене дождя. Бессильно опустившись на лавку, я посмотрела на собственный дрожащие ладони и стиснула их в кулаки.

— Анастасия Павловна, — позвал Вениамин, осмелившись нарушить воцарившуюся тишину. — Без диплома они и правда нас сожрут. Еще и обвинят в том, что случилось, — с них станется.

— Вы сами слышали, брус выдержал испытание, — я упрямо подняла голову, не позволяя себе слабости на глазах у подчиненных. — Но этот чертов диплом я получу, чего бы мне это ни стоило. Собирайтесь! Хватит рассиживаться. Мы едем в Щепкино. У нас нет времени, чтобы тут прохлаждаться. Нам нужен сухой лес. Много леса.

Поднявшись в комнату, без сил рухнула на кровать, закрыв лицо руками и содрогаясь от беззвучных рыданий.

Я зубами выгрызу этот диплом, но никому больше не позволю мне угрожать и тыкать в лицо бесправием.

Глава 43

Дорога до Щепкино показалась бесконечным адом, через каждые сто метров вытягивая экипаж из грязи или же укрепляя землю под ним. Мы со Стогиным выжали себя досуха, но все же справились и добрались до родного имения уже глубокой ночью.

Весь дом моментально пробудился, домашние забегали, спешно протапливая баню, чтобы выпарить сырость и хвори из косточек, и отпаивая нас горячими отварами. Новости мы привезли неутешительные, но они дали нам мощный толчок к тому, чтобы сцепить зубы и работать до потери сил.

Своим людям я старалась выделять хотя бы один выходной в неделю, чтобы они могли заняться личными делами, но у меня и моих верных помощников свободных дней практически не было.

Три месяца лета пролетели, как один бесконечный производственный цикл. Единственное, что я себе позволяла, — это прогулки по лесу, где мои резервы восстанавливались быстрее. Меня часто сопровождал Яков, читая лекции или требовательно спрашивая пройденный материал.

Лесопилка работала, выдавая кубометры досок, я сушила лес и училась, поглощая невероятные объемы знаний. Надо мной дамокловым мечом висела угроза Воронцова, пригрозившего связаться с Дмитрием. Если сейчас князь заявится и начнет качать права, то я просто не выдержу.

Но, к счастью или нет, обвал на шахтах связал графу руки. Петр Данилович был слишком занят выкачиванием грязи из шахт и подсчетом убытков, чтобы тратить время на месть «вздорной бабенке». Сам он не появился в имении ни разу, в отличие от Чередина, ставшего частым гостем. Он приезжал злой, осунувшийся, и требовал у меня крепленый брус снова и снова. Но он, сам того не подозревая, дал мне замечательный повод для отказа.

— Григорий Никитич, — я в такие моменты испытывала особое удовлетворение, — поймите, мой дар — вещь хрупкая и непостоянная. На