Ненужная жена князя Горчакова - Мелина Боярова

вас такого! — покачала головой. — Вы гонитесь за сиюминутной прибылью и экономите на безопасности собственных рабочих. Но, если вы посчитаете убытки от простоя шахт во время обвалов и сроки, затраченные на ремонт, вы убедитесь, что поставить наш брус выходит гораздо дешевле.

— Анастасия Павловна, пока это только слова, — хмыкнул Воронцов. — Вы сначала докажите, что ваш брус выдержит обвал, тогда и будем разговаривать.

Осознав, что спорами ничего не добьешься, я взялась руководить рабочими, которые установили новые скрепы там, где порода плакала грязными слезами, а свод угрожающе провисал. Пришлось потрудиться, чтобы брус встал идеально. Я проверила нагрузку, коснувшись дерева, и довольно улыбнулась, ощутив, как напряжение равномерно распределилось по всей поверхности.

— Видите? — указала на прямой свод. — Теперь здесь самое безопасное место в ваших шахтах. Говорю вам, он выстоит, даже если все вокруг обвалится.

Граф провел рукой по гладкой поверхности бруса и тяжело вздохнул. Его лицо приобрело хищное выражение, которое я не раз видела у нечистых на руку партнеров.

— Пожалуй, соглашусь с вами, княгиня. Ваш метод работает. Но нам нужно укрепить десять таких тоннелей, чтобы убедиться в результате. Плачу пятьсот золотых, которые зачту вам в счет долга.

— Пятьсот золотых? — У меня потемнело в глазах от вопиющей наглости человека, который решил из меня дуру сделать. — Вы решили меня обмануть? Петр Данилович, мы договаривались о честной сделке. Неужели вы решили, что нашли легкую добычу?

— Выбирайте выражения, княгиня! — процедил Воронцов ледяным тоном. Рабочие рядом напряглись, а Вениамин до этого глазеющий по сторонам с отсутствующим видом подобрался, активируя боевые плетения.

— Я выбираю правду, — гордо тряхнула головой. — Мой лес — спасение для вашей шахты, потому что в условиях постоянного подтопления обвалы тут будут частым явлением. Вы получите пять тысяч, как прописано в договоре, хотя все условия я честно выполнила. Но, будьте уверены, молчать о подобном произволе не буду. Никаких больше скидок. Только полная предоплата в двойном размере. Вы еще поплатитесь за свою жадность.

— А вы разоритесь, — бросил вдогонку Чередин, когда я, развернувшись, направилась к выходу.

— Скорее ваши шахты рухнут без моего леса, — бросила, не оборачиваясь. — Елизар, вели запрягать лошадей! — на поверхность я вылетела грозной фурией. — Не желаю задерживаться здесь ни на минуту!

Уже через полчаса мы загрузились в карету и спешно покинули негостеприимный дом. В груди все клокотало от злости и несправедливости. Я была уверена, что скоро мы вернемся к этому разговору.

— Зря вы им наш брус оставили, — в расстроенных чувствах выпалил Вениамин. — Выдрали бы из шахт каждое бревнышко и лучше б спалили дотла! Пусть бы латали свои дыры, чем попало.

— Нет, Веня, — горько усмехнулась и покачала головой. — Как бы я сейчас ни злилась на графа, но все сделала правильно. Да, мы сейчас сработали в убыток. Но на чужой земле лучше не доводить до конфликта. Даже ты бы не справился, подключи Воронцов своих магов.

— Да неужто бы он на смертоубийство решился? — ахнул Елизар.

— Не знаю, дело не в этом. Просто подумай о людях, которые там остались. Первый же дождь обрушит им на головы тот свод. Но теперь я уверена, что брус выстоит. Не дай бог что-то случится, тогда граф сразу осознает, что натворил. Да только назад уже ничего не воротишь.

— А долг-то как отдавать? Сумма же неподъемная! — сокрушенно покачал головой Вениамин. — Может, вы ему того, Шенберга обратно отправите?

— Ты в своем уме? — погрозила бестолочи тростью. — Никого из своих людей я в обиду не дам! Даже думать о таком не смей. Яков Иванович мне самой нужен. А долг мы отдадим, — горько вздохнула. — Я придумаю что-нибудь.

Однако судьба распорядилась иначе. Я не представляла даже, что мои последние слова, брошенные Воронцову в запале, окажутся пророческими.

Глава 42

Не успели мы отъехать на пару верст от графских угодий, как небо нахмурилось, превратившись в серое полотно, а после на землю обрушился дождь. Плотные потоки воды за считанные минуты превратили дорогу в месиво. Колеса моментально увязли в жирной колее. Лошади захрипели, силясь вытянуть тяжелый экипаж, а Прохор яростно их подстегивал, выкрикивая проклятия.

— Хозяйка, не проедем! — постучался он и приоткрыл дверцу, впуская хлесткие струи воды. — Дальше только вплавь. Впереди низина, там уже по ступицу развезло.

Я приникла к окошку, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Но за стеной проливного дождя ничего не было видно.

— Поворачивай к ближайшему жилью, — велела я. — Вениамин, тебе придется выбраться наружу и подтолкнуть карету.

Кое-как, промокнув до нитки, поочередно с Венькой используя магию, мы добрались до постоялого двора «Три гуся». Унылое место, пропахшее тухлой капустой и мокрой соломой. Нам повезло снять две комнаты и устроить лошадей под навесом.

Вынужденная задержка не вызывала никакой радости. Застряли мы в этом захолустье надолго. Хорошо хоть, с собой были книги, в изучение которых я погрузилась, устроившись у камина.

А проклятый дождь не прекратился ни на следующее утро, ни через день. Дороги окончательно развезло. Я боялась даже представить, что сейчас творилось в шахтах Воронцова. Но это уже не мои проблемы. Нам бы до дома добраться и заняться заказами. Хорошо, что за старшего остался Яков. Он не даст лесопилке утонуть в этой хляби.

На третий день дверь в общий зал постоялого двора распахнулась с таким грохотом, что дремлющий у порога пес взвизгнул и забился под лавку. Но пороге возникла фигура в плаще, облепленном грязью. Скинув капюшон, гость огляделся, и я с трудом узнала в измученном путнике господина Чередина. Его дорогой сюртук превратился в мокрую тряпку с грязными разводами, в сапогах хлюпала грязь, а самого управляющего била крупная дрожь.

— Анастасия Павловна, — завидев меня, он выдохнул с нескрываемым облегчением и бросился в ноги. — Беда…

— Рассказывай, что случилось, — поднялась с места, опираясь на трость.

— Ливень… — он вздрогнул. — Вода ушла в старые выработки. Пласты поплыли… Седьмой, девятый штреки обрушились. Там, где были старые крепи, все обвалилось. Людей не успели вывести…

В зале воцарилась гнетущая тишина. Дуняша вскрикнула, прижав руку к губам. Вениамин подскочил с места, опрокинув стул. Елизар скрипнул зубами и стукнул кулаком по столу.

— А мой брус? — спросила, поражаясь собственному спокойствию.

Наверное, потому что ожидала чего-то подобного, видела же, в каком состоянии штольни. Но как же погано сделалось на душе от понимания, что беды можно было избежать.

— Пятый горизонт выстоял, — Чередин поднял на меня глаза, полные суеверного ужаса. — Стойки запели, как вы и говорили. Рабочие успели выскочить. Тридцать человек, что были там, выжили благодаря вашему дереву. Остальные... — он махнул