Ненужная жена князя Горчакова - Мелина Боярова

узнала толстого борова по описанию и тому, как горделиво купец вышагивал между рядов, демонстрируя покупателям «элитные» штабеля сосны и дуба. С виду они казались вполне приличными, но я даже издали видела, что они полны изъянов.

— Смотри, Михаил, — шепнула на ухо управляющему, глазами указывая на штабель из дубовой доски. — Видишь темные пятна у торцов? Там внутри короед и сердцевинная гниль, которую замазали воском и затерли пылью.

— Быть не может, — Михаил прищурился. — С виду — чистый монолит, за такое и три цены не жалко отдать.

— Говорю тебе, внутри труха, — сверкнула рассерженным взглядом. — Как только лес попадет в тепло, его поведет дугой, а через год он рассыплется.

Мы подошли к группе купцов, которые как раз обсуждали крупную закупку для городского магистрата. Перевалов вовсю распинался о качестве товара.

— Берите, господа, не пожалеете! — кричал он, хлопая ладонью по дубовому бревну. — Лес вековой, в зимнюю пору рубленный, сушеный по всем правилам! Крепче моей головы, клянусь честью!

— Честью, говорите? — Михаил выступил вперед, расправляя плечи и играя роль важного столичного управляющего. — А что, если я скажу, что в вашем «вековом лесу» больше червей, чем сока в гнилой репе?

Купцы нахмурились. Перевалов побагровел, его глаза сузились, превратившись в две злобные щелочки.

— Ты кто такой, смерд? — взревел купец. — Как ты смеешь порочить товар лучшего поставщика в губернии? А ну, проваливай, пока кости тебе не пересчитал!

Глава 38

Вениамин тут же встал рядом с Кубышкиным, призывая магию, которая послушно заплясала в его ладони.

— Я — управляющий из имения Щепкино, — спокойно ответил Михаил, следуя моему плану. — Брак за версту чую. Хотите доказательств, господа? Возьмите топоры и разрубите вот это бревно по центру. Если я лгу — выплачу господину Перевалову компенсацию за ущерб прямо здесь.

Купцы зашушукались, почуяв скандал. Один из них, худощавый старик в дорогом кафтане, кивнул подручным.

— Рубите! — скомандовал он. — Хочу видеть, правду ли говорит этот заезжий молодец.

Топор с глухим звуком вошел в древесину. С первого же удара из бревна вывалилась трухлявая каша, кишащая жирными личинками.

Толпа ахнула. Запах гнили мгновенно распространился по рядам, вызывая брезгливые гримасы у потенциальных покупателей.

— Обман! — закричал кто-то. — Перевалов гниль подсовывает! В магистрат жаловаться будем!

Купец изменился в лице, попятился, нахальство сменилось жалким лепетом.

— Это случайность! Одно бревно на тысячу! — Он попытался схватить старика за рукав, но тот лишь брезгливо оттолкнул его.

— В Щепкино такой случайности не бывает, — Михаил подошел к купцам, протягивая им образец нашей доски. — Мы отвечаем за каждую щепку. Кто хочет строить на века — милости просим к нашему обозу.

Наши подводы вмиг окружили купцы, наперебой расспрашивая о ценах и объемах. Я держалась чуть в стороне, изредка кивая, когда Михаил молчаливо спрашивал совета.

Любой, кто хоть немного разбирался в лесе, мог оценить наше качество. А цену мы задирать не стали, распродав товар по рыночной стоимости. Я была уверена, что после такого торга о Щепкино заговорят. К нам сами потянутся те, кто ценит качество выше пустых обещаний.

Уже к обеду наши подводы опустели, тогда как золота в карманах значительно прибавилось. Часть я потратила на закупку продуктов, добротной одежды и обуви для моих людей. О себе тоже не забыла, заглянув на прием к лекарю. Слишком сильно меня беспокоило колено в последнее время.

— Моих сил, чтобы вылечить вашу травму, не хватит, барышня, — покачал головой старенький маг. — Вам потребуются столичные магистры. Только им под силу исправить застарелую травму. Видать, вы не выдержали положенный срок и сильно нагружали ногу, потому и артроз начал усиленно развиваться. Сожалею, но ничем не могу помочь. Разве что немного облегчить боль?

Лекарь выписал мазь, наказав втирать ее в колено перед сном. Я купила большую банку лечебного средства у аптекаря, который запросил двойную цену, чтобы изготовить ее за ночь. Пришлось заплатить, потому что задерживаться в городе не видела смысла.

Выехали в обратный путь рано утром, чтобы к ночи прибыть домой. С собой мы везли гостинцы для домашних, копчености и бочонок хмеля, чтобы отпраздновать первую победу, и задаток от магистрата — сто золотых монет, которые станут залогом нашего процветания.

— Мы сделали это, Анастасия Павловна, — Михаил довольно щурился, поглаживая пухлый кошель с монетами. — У Перевалова теперь и копеечную плаху (отрезок бревна, распиленный в продольном направлении) никто не купит. Вы — истинная хозяйка. Жаль, батюшка ваш не дожил до этого дня.

— Это только начало, Михаил, — улыбнулась в ответ. — Скоро о нас заговорит вся империя. Но к этому времени я должна сдать экзамен и получить статус суверенного практика.

Дорога до Щепкино показалась короче, чем в прошлый раз. Наверное, потому что мы спешили домой с добрыми вестями. Я уже приспособилась читать в условиях тряски в карете, так что весь день изучала теорию, изредка задавая вопросы Вениамину.

Имение уже не казалось безжизненным и обветшалым, как в первый мой приезд. В окнах плясали отсветы огня, из трубы вился уютный дымок, а на крылечке, кутаясь в шаль, нас встречала Капитолина.

— Вернулись! Слава заступникам! — кухарка всплеснула руками и поспешила к нам, когда Прохор осадил лошадей. — Я уже заждалась вас, хозяйка. Все глаза проглядела.

— Не просто вернулись, Капитолина Алексеевна, а с победой. — Я выбралась из кареты, опираясь на руку Вениамина. — Ставь скорее самовар и готовь угощение. Михаил, собирай всех, кто на лесопилке и в доме у нас работает. Будем долги раздавать и победу праздновать.

Через час двор преобразился. Загорелись костры, освещая пространство, на котором выставили праздничные столы. Капитолина успела пирогов напечь и мяса нажарить. Михаил с гордым видом выложил на край стола книгу учета и увесистый кожаный кошель. Мужики, поначалу жавшиеся в тени, подходили по одному.

— Ефим Силантьев, за верную службу и смелость в дороге — десять золотых, — зычно объявлял Михаил. — Прохор Савельев — семь золотых.

При виде золота у многих рабочих вытягивались лица. Они как будто не верили до конца, что получат зарплату за свой тяжелый труд. Даже на зуб золото пробовали и изумленно смотрели на меня, когда понимали, что обманывать их никто не собирался. Для большинства работяг это большие деньги, на которые можно было купить скотину, зерно и обновки.

— Вот увидите, мы возродим Щепкино, — пообещала я, обращаясь к людям. — Построим школу для детей, возведем добротные дома. Наша деревня станет зажиточным селом, и ваши семьи всегда будут сыты, если вы продолжите также трудиться на совесть и радеть за общее дело.

Мужики одобрительно загудели, поднимая кружки с