Другая жизнь Ромы Гончарова 3 - Поток Нейтрино

Платили как договорились: за чайник вчетвером, по рублю с копейками, и Илья выложил свою долю первым. Кантемир на это ничего не сказал, только сложил сдачу в карман.

Потом я поднял вопрос насчет готовки.

— Иногда можно и самим что-нибудь пожарить, — предложил я, когда мы проходили мимо сковородок. — Картошки с луком, например, как те парни вчера на кухне. Только нужны сковородка и тарелки. Один раз купим — и пять лет можно.

Предложение готовить у князя и двух вчерашних школьников энтузиазма не вызвало: все трое считали, что заваривать чай — уже большое достижение. Удивительно, но о кофе никто не вспомнил, пока мы не зашли в продуктовый отдел по соседству, где Кантемир взял две пачки чая, того же, что вчера, с надписью не по-русски, а я снял с полки банку растворимого. Не привыкли к такому допингу еще эти юнцы.

— Он же горький и невкусный, Ромыч, — скривился Денис.

Хмыкнув, я взял банку себе, а к ней сахар и большую кружку. Освоюсь, возьму и турку с молотым.

— Ближе к сессии вернемся к этой теме, — сказал я, ухмыляясь.

И только на обратном пути я сообразил, что Денис назвал меня так же, как Пашка — Ромыч. Мелочь, а приятно.

В комнате я поставил новую лампу на свой стол, воткнул в розетку и включил. Комната не стала больше, зато свет в ней теперь был у каждого свой, и чтобы включить его, мне не требовалось даже вставать с кровати. Чайник Илья унес на кухню и поставил на нашу полку, приклеив к ней бумажку с номером блока.

Пока раскладывались, на улице нагнало тучи и по стеклу забарабанил монотонный, уже почти осенний дождь. Выходить наружу сразу расхотелось, так что ужинать мы все вместе пошли в столовую сектора — потому что для этого не требовалось выбираться наружу, а до собрания оставался час. На раздаче взяли котлеты с макаронами, а Кантемир так очаровал повариху, что она не пожалела подливки, да и котлеты подобрала покрупнее.

Денис, как всегда в своем репертуаре, за день успел перезнакомиться с половиной этажа и за ужином выкладывал нам все, что узнал.

— Собрание будет вести Марина из студсовета. Кстати, дежурства раздают сразу на две недели, и кто зевнет, тому достанется воскресенье. А еще про гостевые пропуска будут рассказывать, это вы, мужики, слушайте внимательно: тут без пропуска даже родную мать не пустят.

— Пустят, — сказал Илья. — Оформят и пустят.

— Оформят, — согласился Денис. — Только сначала полдня посидишь у дежурной.

Илья на этом закончил и вернулся к еде, а я задумался про задание системы.

Трубка пискнула в кармане, когда мы поднимались обратно.

«Добралась. Заселили, комната на троих. Тут дождь. И почему-то не так страшно, когда есть кому написать. Кира».

Обещала Ясенева написать мне через трое суток и написала. Я ответил, стоя на лестничной площадке, пока соседи ушли вперед: «Наконец-то. Обживайся. В воскресенье напишу подробно, все расскажу. Роман». Сообщение ушло, и я убрал трубку в карман. У нее дождь, у меня дождь. Хоть что-то общее.

Комната отдыха двенадцатого этажа оказалась большой, в два окна, с телевизором в углу и старым диваном, на котором до собрания кто-то дремал под газетой, и к половине восьмого она была полна. Стулья сдвинули к центру неровными рядами, а на стол положили тетрадь с надписью «Дежурства». Там же я заметил опись имущества и шахматную доску с расставленными фигурами. Белого ферзя на ней в самом деле не было, а на его клетке стояла красная крышка от лимонада. Денис вчера ничего не выдумал.

Собрание вела невысокая девушка в свитере с закатанными рукавами.

— Марина Абдуллина, студсовет сектора, — представилась она, не вставая на стул и не повышая голоса. — Третий курс, физфак, живу тут не первый год, так что все, что скажу, я не из правил читаю, а на себе проверила. Коротко, потому что все устали. После одиннадцати тишина, и это не шутка, дежурная все записывает — кто, где и что нарушал, так что серьезнее отнеситесь. Кухня общая, полки подписаны, чужое не берем, чайник на кухне общий, за собой моем. Гости с восьми утра до одиннадцати вечера, по паспорту и с временным пропуском, оформляет дежурная внизу. Ночевать у вас в комнате гостю нельзя. Если родня приедет, идите заранее к Рябцевой, она скажет, где устроить и что для этого написать. Вопросы по гостям?

— А пропуск гостю каждый раз новый? — спросила с первого ряда девчонка с такой же памяткой, как у нас.

— Каждый раз новый, на один день, — ответила Марина. — Паспорт гостя вниз, пропуск на руки, к одиннадцати сдать дежурной. Постоянных пропусков тут нет ни у кого, у меня в том числе.

— А девушку в гости можно? — спросил кто-то от окна, и по комнате прокатился смешок.

— Можно. С восьми до одиннадцати и по паспорту, как всех, — сказала Марина, не улыбнувшись. — Только в одиннадцать она должна покинуть общежитие через проходную. Дежурная все пересчитывает по пропускам: сколько зашло, столько и вышло.

— А если не выйдет? — спросил тот же голос, не унимаясь.

— Тогда выйдешь ты! — хохотнул кто-то с заднего ряда, и вокруг заржали.

— Значит, объяснительная и разговор с Рябцевой, — все так же монотонно, не меняя выражения лица, сказала Марина. — И придумала это не я, ребята, так что претензии не ко мне. Я все понимаю, личная жизнь и все такое, но давайте не забывать, что вы живете не одни, так что уважайте правила. Они для всех одинаковые.

Отвечала она на каждый вопрос неизменно ровным голосом, а я слушал.

Потом Марина раздавала дежурства по комнате отдыха на две недели вперед, записывала фамилии в тетрадь и заодно сверяла опись: телевизор, антенну, стол, стулья, шахматы. На шахматах она остановилась.

— В описи комплект полный. А тут ферзя белого нет. Кто последний брал?

— Я, — сказала девчонка с первого ряда. — Днем играла. Только его и до меня не было… там крышка лежала.

— По тетради ты последняя, — сказал парень постарше в тренировочных штанах, который отвечал за игры. Подойдя со своим журналом выдачи, он постучал пальцем по строчке. — Расписалась, значит, с тебя и спрос. Кто там до тебя крышку положил, я не знаю. Если все так отговариваться начнут, к июню ни одной фигуры не останется.

Девчонка покраснела и замолчала.

В стороне от всех, у окна, стоял Феликс Корф.

— Все просто, — сказал он. — Расписался — значит, отвечаешь. И это для всех. Иначе тут будет не общежитие, а