Другая жизнь Ромы Гончарова 3 - Поток Нейтрино

Илья с Денисом зашли на минуту обсудить собрание, и Мальцев вспомнил Корфа:

— Странный тип этот барон. Вроде бы и ни слова не соврал про тебя, Ром, а как будто дерьмом облил.

— Ага, — согласился я. — Все так и было, не соврал, только вывода не сделал, оставив народу додумывать. Сложно отмыться от того, что о тебе люди нафантазировали сами.

— Во дает этот Феликс! — сказал Денис с восхищением. — Красавец прям, я так не умею. И интересно, откуда он вообще про такси с самолетом знает, а, Илюх?

Я посмотрел на него. Дураки сюда не поступали, но Денис так искренне продолжал восхищаться Корфом, что невольно закрадывались мысли о том, что он все же глуповат. Вот как такому объяснить, что не нужно выбалтывать услышанное всем подряд? Такие люди думают, что повышают свою ценность и интересность в глазах окружающих, но по факту выглядят обычными болтунами, к каким доверия нет и уже вряд ли будет.

Кантемир, наоборот, отнесся серьезно к словам Корфа.

— У нас с таким перестали бы разговаривать, — сказал он. — Все, не только я. За то, как он правду повернул. Гад он, самый натуральный!

— Так то у вас, Кантемир, а тут, в столице, по-другому, — сказал Илья, и они с Денисом ушли к себе. — У вас там все друг у друга на виду, а тут людей больше, поэтому таким гадам проще.

Когда за стенкой щелкнул их выключатель, я набросал на памятке две строчки для завтрашней речи на выборах старосты.

Не ради галочки для системы, а потому что мне действительно предстояло встать и сказать людям, что я готов делать, и не хотелось бы пообещать им что-то невозможное.

Первая строчка — получать в учебной части изменения расписания и сразу передавать группе. Вторая — собирать общие заявления, ведомости и списки и сдавать в срок.

Все. Никаких обещаний решать любые вопросы, защищать каждого или выбивать группе что-то особенное. Сроки и бумаги я знал, чего стоят, а выше головы прыгать не собирался. По крайней мере вслух.

И еще одно я себе сказал, чтобы больше к этому не возвращаться. В окне стояло «обнуление навыка», и что именно система умеет отнять, а что нет, я проверять на себе не собирался. Навык уже поработал на меня и в Новосибирске, и дома, и сегодня при Корфе, наверное, тоже. Хотя дело было даже не в нем. Главное, что струсить я себе не дам. Не после того, как она сунула мне это окно в первую же минуту за закрытой дверью.

Кантемир из своего пятна света посмотрел на мою памятку. Слово «староста» он прочитал вверх ногами, потому что почерк у меня теперь был разборчивый даже так.

— Ты правда завтра в старосты пойдешь, Ром?

— Пойду. Я уже решил.

— И зачем тебе это?

Про систему я сказать не мог, а изображать честолюбие не хотел, тем более при нем.

— Да не знаю, Кан… Надо встать и сказать, что готов делать. А выберут или нет — это уже группа решит, не я.

Недосказанность он чувствовал, это было видно, но давить не стал, как и вчера.

— После сегодняшнего это будет выглядеть так, как Корфу и надо, — сказал он. — Что ты выскочка, Ром. Ты это понимаешь?

— Конечно. Так и будет выглядеть, только ничего не поделаешь, Кан. Не должны такие, как Феликс, диктовать, что нам делать, а что нет. Давай делать то, что считаем важным без оглядки на других?

— Давай, — сказал он и пожал мне руку.

Потом Кантемир вернулся к книге, а я убрал памятку в ящик и повернул ключ. Лампа горела, трубка заряжалась на столе, на полке лежало Таськино письмо, и в комнате было почти уютно, как в настоящем человеческом жилье, а не временной ночлежке.

Свет мы погасили в одиннадцать. Комната опять стала серой от уличного света, за стенкой соседи еще что-то доспаривали, а в коридоре кто-то ходил на цыпочках.

Завтра в десять я увижу людей, с которыми мне учиться пять лет. Кто из них сидел сегодня в комнате отдыха и слушал Корфа, а кто живет вообще в другом секторе, я не знал.

Встану и скажу. А дальше как решат.

Глава 16

До первой пары

К аудитории на четырнадцатом этаже мы с Кантемиром поднялись без четверти десять, а до того уже сбегали на стадион, и два круга я держался с ним вровень.

У двери уже стояли человек десять, правда, ни одного знакомого лица я тут не увидел: ребята как ребята, молчаливые и сосредоточенные. Только одна девчонка здоровалась со всеми подряд.

Памятка с двумя строчками для речи лежала у меня в кармане, и до этой минуты казалось, что этого хватит. А тут я сообразил, что через полчаса надо будет попросить этих незнакомых людей выбрать меня старостой. И нет, проигрыша я не боялся. Боялся, что встану, отбубню свои две строчки, и вся группа увидит парня из телевизора, который зачем-то принялся себя выпячивать. Уверенности у меня заметно поубавилось.

Когда двери открылись, народ ломанулся внутрь и принялся рассаживаться как попало, при этом на меня, кажется, никто особенно не смотрел.

Но стоило мне сесть, как между мной и доской всплыло окно.

Дополнение к обязательной рекомендации.

Условия исполнения и санкция обязательной рекомендации не изменяются.

Награда за выполнение: постоянное улучшение навыка «публичные выступления» на 25 % от текущего уровня.

Награда за перевыполнение (избрание пользователя старостой учебной группы): постоянное улучшение навыка «координация малой группы» на 50 % от текущего уровня.

Принятие дополнения добровольно. Отказ санкций не влечет.

Срок принятия решения: 00:01:00… 00:00:59…

[Принять] [Отклонить]

Ну конечно, система, привет, дорогая. Два дня в твоем окне не было ни одного пряника, только кнут: не выдвинешься, обнулю навык, тот самый, что сама же подтянула за интервью на крыльце. А теперь, пожалуйста, за то же выдвижение обещаешь еще четверть сверху, а выберут, так и координацию поднимешь в полтора раза. С чего такая щедрость? Куда ты меня тянешь, я примерно понял еще в Новосибирске: наверх, в люди. Вот только зачем тебе это? Ладно, гадать бессмысленно, это твои дела. А вот что делать с дополнительным предложением?

Таймер тикал, а думать тут было нечего: платить не надо, отказаться можно, а прокачка постоянная. Я мысленно