Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

в шею, глубоко. Она отпустила, но вторая уже висела на боку. Кожа глубоко продавилась под зубами, но не прорвалась, и я успел развернуться и всадить нож обезьяне в грудь. Та, что сидела сзади, добралась выше пояса, где защита была тоньше, и прокусила уже меня. Боль оказалась резкой и мгновенной. Я махнул назад почти вслепую, попал, сорвал обезьяну со спины и добил на земле.

Вся схватка заняла меньше минуты. Одежда висела клочьями, на плече отпечатались зубы, на боку текла кровь из настоящего укуса. Если бы я был голый, таких дыр во мне осталось бы несколько. Одна вполне могла оказаться на шее. Я поднял копьё и вернулся к остальным. Почти сразу увидел Уюии — и наконечник над ним. Охотник был весь в крови и уже занёс руку. Уюии стоял боком, кричал на раненую дикую самку и человека вообще не видел. Я прыгнул и сбил охотника плечом. Мы рухнули вместе, копьё ушло в песок. Мужчина заорал на меня. Я ткнул пальцем в Уюии и показал запрет.

Только тогда он огляделся. Вокруг лежали и метались десятки почти одинаковых обезьян. В крови и пыли отличить Уюии действительно было трудно. Ругать мужчину за то, что он не разглядел своего в общей бойне, смысла не было. Нужно было сделать так, чтобы разглядеть можно было сразу.

Глава 2. Младшие братья. Части 21-31 + Научная

21

К вечеру я вырезал две широкие полосы кожи и сделал ошейники: достаточно свободные, чтобы не душили, и без длинных концов, которые будут цепляться за ветки. Уюии вырывался, кусал ремень и мои пальцы, а Оёии несколько раз ложился на землю и отказывался двигаться.

Я собрал охотников, поставил перед ними Уюии и Оёии и несколько раз показал одно и то же: кожа на шее — свой, копьём не трогать. Потом по очереди заставил каждого повторить жест, пока не убедился, что поняли все. Уюии после этого сразу побежал к воде и начал засовывать голову между камнями, пытаясь содрать ненавистную полоску. Через несколько дней он перестал на неё реагировать.

Вечером Оёии почти не отходил от меня и к тушам не приближался. Уюии несколько раз подходил к убитой молодой самке, нюхал её руку и снова уходил. Когда люди начали разделку, оба забрались на дерево и долго сидели рядом, прижавшись боками. Я их не звал вниз: объяснить им случившееся всё равно не смог бы. Людей же занимал результат охоты. На следующий день Вкусное Мясо уже требовал повторить: показывал короткий путь от засады до туш, хлопал себя по животу и довольно рычал. Оёии в это время всё ещё обходил место разделки стороной. После моих уроков по хорошим рубилам такой толпы желающих продолжать я не видел ни разу.

22

Вторая охота прошла спокойнее. Ошейники уже были видны издалека, людей я расставил шире и оставил свободный проход для Уюии и Оёии. Диких пришло меньше, зато охотники уже знали, чего ждать. После боя молодой мужчина из нашей семьи нашёл детёныша, прижавшегося к мёртвой самке. Он уже поднял камень, но потом посмотрел на Уюии и Оёии и замер. Камень он всё-таки опустил. Взял детёныша под живот — и тут же получил зубами за палец. На этот раз первым рассмеялся я. Мужчина выругался почти тем же звуком, из которого когда-то получилось имя Уюии, прижал малыша к груди и показал окружающим: маленький — мой.

Я сел рядом и показал на Оёии. Позвал привычным звуком с пары шагов, дождался, пока он подойдёт, и сразу дал кусок. Потом велел мужчине повторить. У него всё расползалось: звук каждый раз новый, еду он протягивал заранее, а однажды после долгого ожидания ударил вернувшегося детёныша за прежнее непослушание. Я забрал мясо, снова заставил его позвать и отдал кусок только после того, как обезьяна подошла. Так повторяли ещё много раз. Через несколько недель детёныш уже уверенно возвращался к хозяину, а мужчина начал сам поправлять собственные ошибки, не оглядываясь каждый раз на меня.

23

Дальше всё шло неровно. Один пойманный детёныш несколько месяцев ел возле людей, но при каждом случае уходил к диким и однажды не вернулся. Другой рос злым, бросался на детей без предупреждения и особенно невзлюбил Маленькую Кошку. После второго нападения хозяин сам разбил ему голову камнем. Вечером убитую обезьяну разделали и съели.

Ещё один оказался настолько пугливым, что любой крик обращал его в бегство. К человеку не подходил даже за едой. Несколько месяцев его таскали на привязи, потом всем надоело. Его тоже убили и съели.

Я этому не мешал: держать возле детей животное, которое не привыкает к людям и в любой момент кусает, никто не собирался. Поэтому рядом оставались те, кто спокойно жил среди людей, учился, возвращался на зов и не нападал без причины. Таких кормили, брали на охоту, и именно они чаще доживали до размножения.

Через несколько лет обезьян набралось около десятка. Уюии и Оёии знали больше остальных, и молодые учились не только у людей, но и у них: слышали зов, видели, как старшие возвращаются, и шли следом. Потом появились первые детёныши, родившиеся прямо на стоянках. Человеческие руки и лица окружали их с первого дня, поэтому они пугались нас заметно меньше пойманных в лесу. Я уже видел в прежних эпохах, к чему через множество поколений может привести такой отбор, но здесь всё только начиналось.

Сильнее всего перемены были заметны по детям. Младшая дочь Быстрых Рук вообще не помнила времени, когда рядом не было Уюии и Оёии. Долгий Шаг узнал смысл кожаного ошейника раньше, чем научился нормально обжигать собственное копьё. Маленькая Кошка отличала тревогу из-за змеи от сигнала наземного хищника быстрее некоторых стариков.

Самые младшие вообще не помнили стоянок без ошейниковых обезьян. Их крики, команды взрослых и возня перед ночёвкой были для детей столь же привычны, как зимний костёр или разделка добычи.

24

Во второй половине жизни зверей вокруг меньше не стало. По ночам всё так же слышались гиены, медведи приходили к остаткам добычи, крупные кошки проверяли край стоянки. Рогатину я мастерил ещё много раз. Если рядом замечали крупного зверя, она могла неделями стоять возле моего места сна. Опасность уходила — тяжёлая палка снова начинала мешать, и её бросали или разбирали.

Однажды молодой медведь полез к нашей туше. Я вышел с рогатиной, рядом встали четыре копейщика, остальные подняли такой шум, что зверь после нескольких коротких