Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

[Кураторское примечание: сопротивление принято к учёту.]

Ниже появилась новая рекомендация:

[При следующем спасении рекомендуется заранее определить лицо, утратившее память вместо спасаемого.]

Алексей закрыл глаза, но строка не исчезла. Перемирие с Хранителями не дало ему права отказаться от цены и не сделало выбор нравственно чище; оно лишь превратило будущий ущерб в таблицу, где заранее можно увидеть имя человека, которого предложат положить на чашу весов.

Глава 11. Порог восьмидесяти

После встречи с Кассианом интерфейс внешне почти не изменился. Белые строки по-прежнему называли наказания следствиями, а смерть ставили рядом с процентами. Новым оставался только серый столбец справа: допустимое отклонение, вероятная цена и назначенный плательщик.

В январе Алексей проверял его на мелочах. Потерянное письмо маглорождённого первокурсника можно было восстановить ценой ложного известия о ранении его отца, домовик мог доставить лекарства, если имя получателя исчезнет из аптечной книги, а боль Эйвери разрешалось перенести на Круг, заставив остальных три ночи просыпаться от его мучений.

Алексей отказывался. Письмо не дошло, домовик остался без маршрута, Эйвери продолжил прятать ожоги под рукавами. Серые предложения не исчезали и постепенно складывались в перечень людей, которым можно помочь, заранее назначив другого пострадавшего.

После архива общая устойчивость составляла 84,9 процента. Ниже восьмидесяти Хранители снова получали право прямого вмешательства.

В конце февраля Слизнорт принёс папку с синей министерской полосой и положил её поверх протоколов Клуба.

— Директор просил передать вам это как старосте.

— Почему не декану Когтеврана?

— Дело касается эвакуированного архива.

— И моего вторжения.

Слизнорт поправил манжету. На запястье виднелась царапина от кураторской нити.

— Ваше имя упоминается как имя человека, первым обнаружившего слабость защиты.

— Я ничего не сообщал.

— Архив сообщил сам.

За окном мелькнула серебристая чешуя. Слизнорт привычно посмотрел в пустой угол.

— Откройте.

— Кто нарушитель?

— Элинор Прайс, третий курс.

В папке лежали школьный отчёт, письмо Министерства и два обгоревших немагических извещения. На фотографии была худая тринадцатилетняя когтевранка с короткими тёмными волосами.

Элинор родилась в Степни и магических родственников не имела. Её родители погибли при бомбардировке, семейные документы сгорели, а сама девочка проникла в хранилище немагических бумаг и применила кровный поиск к спискам погибших, пытаясь найти родителей. Она повредила печать и вынесла три листа, относившиеся к детям, лишившимся документов во время войны.

Министерство предлагало передать её Девятому отделу для «наблюдения». Слово повторялось шесть раз, но о возвращении не говорилось.

— Что это за отдел?

— Там проверяют детей без подтверждённой родословной, — ответил Слизнорт. — Ищут внешнее вмешательство, подмену памяти и наследственные повреждения.

— Они возвращаются?

— Иногда.

— Сколько?

Слизнорт задержал взгляд на папке.

— Я знаю достаточно, чтобы не спрашивать точное число.

Внизу лежала рекомендация исключить Элинор до завершения проверки. Для печати Диппета оставили пустое место.

[Допустимое отклонение: сохранение одного носителя.]

[Субъект: Элинор Мей Прайс.]

[Обязательный исход: передача Девятому отделу.]

[Вероятность возвращения в Хогвартс: 12,6 процента.]

[Вероятность сохранения исходной личности через два года: 31,2 процента.]

Справа появился расчёт Кассиана.

[Вариант А: организовать смерть во время перевозки.]

[Цена: прекращение имени Элинор Прайс; сохранение тела под новой биографией.]

[Расход устойчивости: 2,8 процента.]

[Вариант Б: закрепить версию опасной беглянки.]

[Цена: утрата права на обучение, репутации и законное возвращение в магическую Британию.]

[Расход устойчивости: 3,1–4,4 процента.]

[Вариант В: передать Перевозчикам с удалением памяти о родителях.]

[Цена: сохранение имени при утрате мотива возвращения.]

[Расход устойчивости: 1,7 процента.]

Алексей закрыл папку.

— Когда разбирательство?

— Завтра после завтрака. Диппет, деканы, Дамблдор, представитель Министерства и несколько старост.

— Им нужен пример.

— Возможно.

— Вы выступите против передачи?

— Девятый отдел не место для ребёнка, который искал родителей, — Слизнорт нахмурился. — Альбус тоже возразит.

— В деле Хагрида вас было недостаточно.

— Не превращайте каждую прошлую ошибку в доказательство бессмысленности следующей попытки.

— Я смотрю на результат.

— Это выражение Вейра.

— Иногда он выбирает полезные слова.

Слизнорт снова посмотрел в угол.

— Вы говорили с ним после архива?

— Через интерфейс.

— Он предлагает выбирать цену до спасения?

— Да.

— И вы воспользуетесь?

— Да.

Профессор дошёл до двери, но остановился.

— Элинор вас боится.

— Мы не разговаривали.

— После слухов о наследнике вас боятся многие.

— Это поможет.

Слизнорт медленно обернулся.

— Чему?

— Разбирательству.

— Мне уже не нравится этот ответ.

— Это тоже поможет.

Когда дверь закрылась, Дневник зацарапал обложкой нижний ящик. Алексей достал его.

Какой вариант?

— Опасная беглянка.

Почему не память?

— Она искала родителей. Если удалить их из памяти, тело сохранится, а причина её поступка исчезнет.

Почему не смерть?

— Официальная смерть закроет поиск окончательно. Версия беглянки оставит возможность однажды вернуть имя.

После паузы появилась новая строка.

«Однажды» — слово, которым ты хранишь долг без срока.

Алексей достал лист и провёл семь вертикальных линий.

Она будет ненавидеть тебя.

— Да.

Это часть цены или защиты?

— Обе.

Тогда запиши дважды.

В дверь постучали условным ритмом Круга. Вошли Абраксас, Нотт и Розье. Малфой принёс карту Хогсмида, Нотт — список министерских экипажей, Розье — письмо Перевозчиков.

— Девочка Прайс? — спросил Абраксас.

— Откуда знаете?

— Отец получил запрос о статусе маглорождённых сирот, — Малфой положил копию на стол. — Я прочитал.

Нотт увидел фотографию.

— Девятый отдел?

— Да.

— Иоланту могли отправить туда, если бы семья отказалась от неё, — он не отвёл взгляд от снимка. — Поэтому я не спрашиваю, зачем выводить