Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

В руках у него была не тряпка и не миска — он держал «дедушку». Котёл прижимал к груди двумя руками, как ребёнка, и по его стенке пробегала мелкая рябь серебристых отсветов. Через Витальное зрение я видел, что частота вибрации «дедушки» подстраивается не под ладонь Горта и не под побег у ворот — она подстраивается под мою ладонь, в тридцати шагах от мастерской, через стену и двор. Чугунный котёл решил, что теперь он тоже часть контура.

Я мысленно попросил систему не комментировать. Система согласилась молчать.

Поднял правую руку. Раскрыл ладонь так, чтобы серебряный узор был виден целиком — концентрические круги, лучи, спираль. Сделал шаг за ворота.

Инспектор не шевельнулся. Его глаза прошлись по узору на моей ладони, потом поднялись к моему лицу. Он был старше меня лет на пятнадцать, и в этом возрасте у человека обычно уже сложился список вещей, которые его удивляют. Моя ладонь в этот список, судя по всему, не попадала, потому что он ждал её увидеть.

— Таэн, — произнёс он ровно. — Внутренний Корпус Изумрудного Сердца. Я пришёл передать сообщение от Древесного Мудреца лично, минуя канцелярию.

За моей спиной тихо изменилось дыхание Рена. Внутренний Корпус в его ведомственных реестрах не значился, и я понял это не по лицу инспектора, а по тому, как сбился его вдох.

— Слушаю.

— Правитель в сутках пути. Он просит вас не спускаться в коридор до его прибытия. Взамен он обещает поделиться тем, что слова на самом деле означают — прямым переводом, а не интуитивным.

Слово было подобрано с точностью, которая говорила о подготовке. Таэн знал, что я получаю слова напрямую из Глубины, и знал, что перевода у меня нет. Информация такого уровня доходит до пятого Круга в курьерских списках Мудреца, а не из архивов. Значит, Таэн не гонец в обычном смысле, а ухо самого правителя, приученное слушать и докладывать без посредников.

Я мог ответить десятью разными способами — мог согласиться, возразить, попросить время на размышление — любой из этих ответов был бы ответом по существу, и Таэн унёс бы его Мудрецу вместе с моим тоном, паузами и мелкими жестами.

Я ответил иначе.

— Кто вшил вам это в грудь, Таэн?

Витальное зрение на третьем Круге видит капилляры, и капилляры Таэна на этот вопрос дрогнули. Его пульс держался ровно за счёт тренированной выдержки, но кровь под кожей его шеи сбилась с ритма на два удара, и два удара.

Он не знал. Он искренне не знал, что у него в груди есть что-то, вшитое снаружи. Он думал, что резонирует с коридором естественным образом. Кто-то кормил его версией, что он избранный, и кормил так хорошо, что тело перестало замечать инородный орган, а сознание перестало о нём спрашивать.

— Я не понимаю вопроса, — ответил Таэн через две секунды.

— Понимаете, только пока не хотите.

Он смотрел на меня, и я видел, как за его спокойным серым взглядом начинает работать та часть его, которой он не пользовался. Она ржавая и медленная, но она проснулась от одного моего вопроса, и это уже была победа, которую Мудрец не сможет обнулить формулировками.

Таэн развернулся. Его походка осталась точной, дисциплинированной, и человек менее внимательный увидел бы в этом разворот оскорблённого профессионала. Я видел через Витальное зрение, как имплант у него в груди начал пульсировать чуть чаще, чем пятнадцать секунд назад.

Он ушёл в лес и растворился между стволами так, как умеют только старые охотники.

Варган медленно выдохнул и опустил копьё к ноге.

Рен рядом с воротами стоял неподвижно ещё с полминуты. Потом произнёс, обращаясь не ко мне и не к Варгану, а скорее к самому частоколу:

— Я думал, что знаю структуру власти в столице. Сегодня понял, что у Мудреца есть слой, о котором не знает даже канцелярия.

Голос у него был ровный, как всегда, но за ровностью чувствовалась усталость, которая приходит к человеку, обнаружившему, что большая часть его карты — чужой чертёж.

Я вернулся во двор. Мох под ногами был тёплым, и карта Глубинного Узла на его поверхности пульсировала мягким светом там, где я наступал. Дошёл до основания побега, снял с шеи кожаный шнурок с осколком из Мшистой Развилки и положил его рядом со вторым стеблем.

Второй побег за ночь подтянулся до четырёх с половиной сантиметров и развернул третий лист — крошечный, ещё скрученный в спираль. Когда осколок лёг на мох у его основания, побег вздрогнул и наклонил лист-клинок в сторону, наклонил так целенаправленно, как ребёнок тянет руку к знакомому предмету.

Побег узнал родственника.

Я постоял над ним полминуты, потом поднял голову и посмотрел на Горта, который всё ещё стоял в проёме мастерской с «дедушкой» на руках.

— Горт, поставь его на полку. И запиши, что чугун среагировал на контакт с носителем тридцатой частоты в радиусе тридцати шагов.

— Уже записал, — ответил Горт серьёзно. — Три строки. Вибрация, частота, длительность. «Дедушка» у меня теперь в отдельной стопке.

Он ушёл в мастерскую. Я остался стоять у побега и смотрел, как серебристый лист-клинок медленно выпрямляется обратно, не отпуская осколок из поля своего внимания.

…

До полудня я не позволил себе ни одной свободной минуты.

Ночью я довёл прогресс ко 2-й стадии 3-го Круга до пятидесяти восьми процентов, и сделал это без ассистентов. Серебряный Барьер поднялся до сорока одного. Сеть капилляров перешла грудину и начала опускаться по диафрагме. Дыхание моё стало глубже и реже. Десять вдохов в минуту вместо прежних шестнадцати.

К полудню на тренировочной площадке у восточной стены я собрал четверых.

Варган стоял, воткнув копьё древком в землю, и вид у него был такой, какой бывает у человека, готового к тяжёлому разговору. Тарек рядом с отцом держал второе копьё. Лис сидел на обрубке бревна, скрестив ноги, и его вторичная сеть проступала через рубаху мягким молочным светом на ключицах. Горт стоял сбоку с берестой и угольным карандашом.

Я достал две склянки.

— «Укрепление Русла», В-3. Повышенная доза Каменного Корня на сорок процентов. — Первую склянку я протянул Варгану. — Её ты выпьешь сейчас.

Варган принял её, посмотрел на метку, кивнул.

— Вторая. — Я достал вторую склянку. Жидкость внутри была глубокого серебристо-синего цвета, почти чёрного на свету, и по стенкам склянки пробегали медленные радужные разводы. — Это прототип. Я его пока не называл вслух. Про себя зову «Сердце-Корень». Ранг B-, эффективность — восемьдесят один процент, стабильность — семьдесят четыре. Основа выжимка из «Корневого Резонанса» и капля побега.

Варган смотрел на