"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Матвейка, выходи свой новый дом обживать! Мы тебя ждем!

— Может, нужно отвернуться? — рассматривая башмак и так, и этак, через несколько бесплодных минут ожидания спросил Дима.

Я уже хотела встать и тоже подойти, чтобы рассмотреть сапог, как внезапно у самого дивана, где мы с Петрушей сидели, раздалось:

— Не нужно отворачиваться. Я уже здесь.

Я аж подскочила на месте, хватаясь за сердце, а буквально из ниоткуда прямо у моих ног появился Матвейка в образе кота. Петя тоже испугался и шустро подтянул ноги и отполз назад.

— Ты чего так пугаешь? Тут же ребенок! — возмутилась я.

— И никого я не пугаю, — смутился он и понурился. — Это нечаянно вышло.

— Ладно, Матвейка, — смилостивилась я, уж больно забавный у него был вид. — Иди сюда, — я взяла его на руки. — Знакомься. Это Петр, сын Димы и теперь… мой, — невольно я запнулась. Уж слишком странно было осознавать, что вдруг стала для кого-то мамой. Конечно, пока только номинально, но все же. — Петр, это Матвейка, наш домовой.

Мальчик так и продолжал сидеть на диване с ногами и с опаской смотрел на черного говорящего кота у меня на коленях. Тот, к слову, отвечал ему тем же. Дима подошел к нам и сел рядом с Петей, немного его потеснив — диванчик был небольшим

— Ну, здравствуй, Матвейка. Рад тебя видеть.

Ответная улыбка на кошачьем лице смотрелась странновато, но мило, и Дима, немного нагнувшись, его погладил.

— А можно мне? — внезапно спросил Петя и с опаской протянул в сторону домового руку.

В этот момент Матвейка решил перевоплотиться в свою антропоморфную ипостась и стал похож на обросшего черной шерсткой ребенка. А потом протянул к мальчику мохнатую руку и пожал его застывшую ладонь.

Ступор Пети длился недолго, и не успели мы оглянуться, как эти двое уже с жаром что-то обсуждали и собирались идти осматривать дом на предмет интересности и просто знакомства.

— Матвейка, ты только в кота превратись и не разговаривай при других людях. Пока, по крайней мере, — опомнилась я. — Петя, не забывай: то, что Матвейка домовой — тайна! — и заговорщицки приложила указательный палец к губам.

— Евдокия Поликарповна, мы будем осторожны! — серьезно ответил мальчик, а я заметила, что из его глаз ушел затаенный страх, и понадеялась, что лед тронулся, и мы с ним все же найдем общий язык.

— Да, и подождите немного, я предупрежу слуг, что у нас появился кот. — Муж поцеловал мне ручки. — Мне пора, милая. К вечеру буду дома.

Я осталась одна в гостиной размышлять о жизни и о том, что делать прямо сейчас. Так и не придумав, чем конкретным заняться, решила походить по дому и осмотреться. Экскурсию мне еще так и не провели, так почему бы не взять инициативу в свои руки? А по дороге найду какую-нибудь служанку, которая мне обо всем расскажет.

Решившись, я встала и направилась прочь из комнаты. Служанка обнаружилась сразу за дверью и мою просьбу показать дом восприняла с энтузиазмом.

— С какого этажа госпоже удобнее начать? — спросила она.

— А давай со второго.

Так и сделали. Она постепенно показала мне все незанятые помещения и показала, где чьи апартаменты. Оказалось, что комната Пети находится напротив наших, а тетушкина чуть дальше по коридору. Служанка рассказала, что Леокадии Львовне понравились Зеленые апартаменты, названные так в честь зеленой гаммы интерьера, и она поселилась там практически сразу после смерти первой жены моего мужа и с тех пор присматривает за домом и мальчиком. В целом убранство комнат мне понравилось, как и полнейшая чистота и порядок. Было видно, что хозяйка из тетушки неплохая. Еще бы ко мне относилась чуть лучше, и цены бы ей не было. Только, чувствую, меня она невзлюбила с первого взгляда, а может, и раньше. Страшно представить, какие сплетни до нее доходили, а тут еще такая скоропалительная женитьба обожаемого племянника на скандально известной мне. Н-да-а… Так и напрашивается самый легкий выбор: нужно сплавить тетушку куда подальше, пока она не отравила мне жизнь. Но самый легкий путь не значит самый правильный. А потому я решила немного расспросить служанку.

— Агафья, — вспомнила я, как зовут девушку, — скажи, Леокадия Львовна хорошо относится к Пете?

— Да, конечно! — не задумываясь, ответила та. — Он, когда маленький был, часто болел, так она приказала поставить в его комнате для себя кровать и сама за ним ухаживала по ночам. И вообще она, конечно, строгая хозяйка, но справедливая. Вы не подумайте ничего такого, — отчего-то переполошилась она.

— А что я могу подумать? — удивилась я.

— Ну… вы тоже хорошая хозяйка… будете… ага… — и замолчала, смутившись окончательно и глядя в пол. — П-простите.

— Не бери в голову, — отмахнулась я и призадумалась.

Тем временем мы спустились вниз, заглянули еще в несколько со вкусом обставленных комнат и подошли к кухне, откуда внезапно раздалось строгое:

— Петр, почему ты сбегаешь от слуг? Ты же прекрасно знаешь, что у тебя сейчас по расписанию дневной сон!

— Евдокия Поликарпова мне разрешила не спать, — раздалось угрюмое в ответ, и я вошла в кухню, где увидела стоявшую ко мне спиной тетушку и виновато склонившего перед ней голову Петю, у ног которого сидел Матвейка в образе черного кота.

— Эта вертихвостка в доме и нескольких часов не пробыла, а уже вмешивается в воспитание ребенка! Что она вообще может в этом понимать⁈ Сейчас она ломает твое расписание, завтра вообще отменит всякие занятия, чтобы сделать из тебя неуча, а послезавтра и вовсе отправит в какой-нибудь дальний пансион для сирот и убогих и забудет о твоем существовании! А папенька твой и слова поперек ей не скажет!

— Вы из Димы прямо безвольную марионетку делаете, а я в ваших глазах и вовсе какой-то изверг, — спокойно парировала я, отчего тетушка чуть не подпрыгнула на месте, оборачиваясь. Столпившиеся в дальнем углу кухни слуги заинтересованно навострили ушки в предвкушении скандала. — Я думаю, нам не помешает о многом поговорить, чтобы таких недоразумений не возникало. Пойдемте, не стоит обсуждать такие вещи при… — я демонстративно осмотрела кухню и закончила: — при ребенке.

Тетушка вздернула подбородок, явно собираясь ответить что-то язвительное, но сдержалась. Все же и она не горела