Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

хрип вырывался всё пронзительнее. Родные глаза начали тускнеть, терять осознанное выражение. Собравшись с силами, он поморщился и закончил, — … конца… — несколько коротких мгновений Локи смотрел на меня с непередаваемой любовью и как будто признательностью, силясь сделать вдох. Выдохи его становились короче и отрывистее. Затем прервались вовсе. Он затих, и голова мужа бессильно откинулась мне на руки. Наконец обретя покой, мечущийся бог огня скончался.

Думаю, на самом деле я умерла уже тогда, вместе с ним. Вместе с Локи не стало моего сердца. Вместе с последним выдохом, сорвавшимся с любимых узких губ, растаял в воздухе и мой последний вздох. Помню, как плакала, уткнувшись ему в грудь рядом со злополучным ранением, как поцеловала в последний раз замершие усмехающиеся губы, прошептала на ухо последнее признание в вечной любви, и предала тело двуликого бога родной стихии. Пламя полыхало всюду. Сурт оказался сражён Мьёлльниром, но сияющий искрящийся меч повелителя Муспельхейма обрушился на ствол Иггдрасиля и предал мировое дерево огню. Вместе с могучим стволом мирового ясеня обрушился и небесный свод, долина Вигрид раскололась на множество маленьких каменных островков, всё пространство между которыми заполнил подземный огонь.

Павший ствол Иггдрасиля и обломки земли вновь всколыхнули и вспенили Мировое море. За мной разверзлось бушующее пламя, передо мной поднималась огромная смертоносная волна, подступая медленно, но неотвратимо. А быть может, это время замедлилось для меня, потому что не осталось ничего, что имело бы значение. Тело любимого аса поглотил огонь, и я осталась одна в погибающем мире. Я закрыла глаза и улыбнулась, упиваясь последними мгновениями жизни, когда знакомый голос вырвал меня из забытья. Вздрогнув, я приподняла веки и взглянула над головой. Паря над землёй на крылатых конях воительниц-валькирий, ко мне на помощь спешили Видар и… Я побледнела ещё сильнее при виде любящего и улыбающегося лица отца, сумевшего вернуться из Хельхейма и не утратить себя.

Бальдр кричал и протягивал мне руки, однако сильный ветер и вспышки огня не позволяли асам приблизиться. Они звали и уговаривали, и мне ничего не стоило разбежаться и прыгнуть на одного из могучих коней, чтобы улететь вместе с отцом в новый мир, но… Заслуживала ли я спасения? Хотела ли я быть спасённой? Воссоединиться с отцом, начать всё сначала? Я — Сигюн, дочь светлого Бальдра, кровь могучего и лживого Одина-Всеотца, жена двуликого и непредсказуемого бога огня Локи, несчастная мать двух убиенных сыновей… Я — Сигюн, прошедшая долгий путь от униженной и сломленной девочки до несгибаемой и преданной госпожи, верной своему выбору и супругу до последнего вздоха. Могла ли я принять помощь асов?

Я улыбнулась, зная единственный верный ответ, и раскинула руки на краю бездны. В последний раз взглянув на отца, качнулась и полетела спиной в дожидавшийся меня алый свет. Закрывая глаза, расслышала крик отчаяния и шелест крыльев, разрезающих воздух, но поздно: милостивое ласковое пламя объяло моё тело, обожгло, опалило, и всё лишь на миг. Я уже не чувствовала боли, а только тепло и нежность. Знакомую нежность его прикосновений. Жаркий огонь поглотил меня, вобрал в себя маленькую любящую Сигюн, у которой не осталось ничего, ради чего можно было бы вступить в новый мир, который стал бы мне мучением и заключением. Я выбирала своих сыновей и супруга, как выбирала всегда, и уходила, ни о чём не сожалея. Так и заканчивается моя история — история любви и преданности, история скорби и потерь. А после мы с ним сольёмся в единое целое. И начнётся другая вечность.

Послесловие

Бедная Сигюн! Она не знала, что после того, как тьма поглотила небеса, а воды Мирового моря — землю, волны схлынули, мгла рассеялась, рождая новый чудесный мир. Вновь воссияли на лазурном небосводе солнце и луна, ещё ярче и прекраснее прежнего. Вновь покрыли переродившуюся плодородную землю леса и поля, непроходимые горы и величественные океаны. Пламени Сурта не удалось поглотить старый мир, остались его семена, которые не дано уничтожить ни огню, ни воде, ни тем более тщетным усилиям кучки погибающих древних богов, и из леса вышли новые люди — соблазнительная, пышущая здоровьем Лив и сильный выносливый Ливтрасир. Земля породила новые цветы и растения, каких мир не знал до того, дала жизнь новым рыбам, птицам и зверям.

Я говорю с такой уверенностью, потому что мне самому довелось стать свидетелем перерождения мира. Когда Одина не стало в ходе последней битвы, рассеялось и его заклятие. Спало клоками серебристой шерсти волчье обличие, и я снова сумел обрести самого себя. Память вернулась не сразу, но мне хватило ловкости и хитроумия, чтобы пережить Рагнарёк вместе с первыми людьми, которым предназначение велело вступить в обновлённый мир и населить его себе подобными. Какая ирония, моя госпожа, Всеотец посчитал, что крови и семени бога огня не место на земле… Судьба посмеялась над ним. И когда я вошёл в этот мир — дрожащий, обнажённый, в полном беспамятстве — его история изменилась навсегда. Потому что я создам свой мир. Воспитаю этих наивных глупцов по своему подобию — подобию моего несравненного отца Локи.

Будь спокойна, мама, я отомщу за свою семью. Я отомщу за вас, даже если мне придётся весь мир подмять под себя, чтобы пролить кровь каждого, в ком осталась частица Одина. Я уничтожу всех, кто так или иначе причастен к произошедшему. Тех, кто вынудил меня растерзать любимого брата. Тех, из-за кого мои руки до конца жизни останутся в крови. Тех, кто пытал и истязал моего отца. Тех, кто заставил страдать и плакать мою хрупкую трепетную мать. За каждую твою слезинку, покинувшая меня госпожа, я возьму стократно, заставлю расплатиться кровью. Не волнуйся, мама, я не оставлю и воспоминания о древних богах, сотру их с лица земли, как они пытались стереть нас. Этот мир… содрогнётся!

Моё имя Вали. И я не прощаю.

Мэл Кайли

Двуликий бог. Путешествие в Мидгард

Глава 1

Я помню наше первое путешествие в Мидга́рд. Такое не забывается.

Мало кто знает, что интерес Си́гюн к девяти мирам не был удовлетворён сорвавшейся свадьбой Трюма и Тора, даже вопреки доходчивому предостережению судьбы.

Едва перестав вздрагивать при каждом упоминании Йотунхе́йма, моя любопытная госпожа устремила взор на менее суровый и опасный, по её наивному мнению, мир людей.

В те славные времена они с моим сыном На́рви дарили мне столько счастья, что кружилась голова, и я не сумел отказать