Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Литература будет, — сказал я. — Ваша задача не допустить утечки информации. Разумеется, Запад рано или поздно узнает о наших планах, но это должно произойти не раньше, чем КОЕ обретет влияние.

— Полагаю, нужно передавать товарищам в Западной Европе наш опыт подпольной работы.

— Да, товарищ Заборовски, — сказал я, разворачивая карту Европы на столе. — Товарищи Маландин и Грибник уже это слышали, поэтому повторяю для вас… Итак, во-первых, мы создаем сеть нелегальных каналов через Швейцарию и Швецию. Во-вторых, открываем учебный центр в предместье Берлина для подготовки кадров. В-третьих, используем дипломатический иммунитет для безопасной пересылки инструкций и денег. В-четвертых, организуем доставку более габаритных грузов по воздуху, сбрасывая их на парашютах в труднодоступных районах.

— Можно использовать опыт бывших партизан, участников Сопротивления, — сказал поляк, когда я закончил. — Да и их самих, потому что они знают местность, язык и обычаи.

— Верно, товарищ Анджей, — ответил я. — Вот вы и займетесь налаживанием таких связей.

— Служу делу Маркса, Ленина, Сталина, — откликнулся тот.

— В принципе, нужно либо восстанавливать, либо создавать заново коммунистическое подполье в Западной Европе, — сказал старший майор государственной безопасности. — Думаю, имеет смысл в организации двух структур КОЕ — легальной и нелегальной.

— Совершенно верно, товарищ Грибник, — одобрил я. — Легальная структура будет действовать в открытую, через деятелей науки и искусства, общества дружбы между социалистическими и капиталистическими странами, студенческий обмен и туризм. Если какие-то газеты и журналы лево-либерального направления можно будет издавать, мы должны их издавать. Что же касается нелегальной структуры Комитета то этот вопрос необходимо глубоко и тщательно проработать.

Карлхорст. 9 марта 1942 года.

Штольц замер у стены, вжавшись в темноту. Голос, произнесший эти слова, был женским. Низкий, с легкой хрипотцой — такой бывает у курящих и не слишком молодых фрау. Неужто у барона здесь рандеву?

Женщина пропустила фон Аттингхаузена в дом и захлопнула дверь. Обер-лейтенант набрался смелости, бесшумно подобрался к окну, что было рядом. Подергал за раму. Удача! Створка окна чуть приоткрылась. В это время в комнате за ним вспыхнул свет.

Оперативник отпрянул, но все же не настолько, чтобы не слышать и не видеть, что происходит в комнате. Благо, штора была задернута неплотно, и через щель он мог видеть часть комнаты и слышать о чем говорят.

Горела настольная лампа. Женщина стояла спиной к окну. Штольц видел ее темные с проседью волосы, собранные в узел, и руку, держащую сигарету. Барон сидел чуть сбоку, положив трость на колени. Пальто он не снял, следовательно, задерживаться не собирался.

— Да, фрау Берг, давненько мы не виделись, — произнес фон Аттингхаузен, — но сейчас нам не до сентиментальных воспоминаний. Дело не ждет.

— Я знаю, — ответила та. — Гейзенберг готов к переезду. Дибнер тоже. Я жду только сигнала от вас и… денег.

— Завтра, — сказал барон. — В три часа ночи сюда подъедет автомобиль. Аванс вы получите сейчас, остальное — после того, как эти господа обретут свободу.

— Кто вывезет их из Берлина?

— Штейнер.

— Хорошо. — Женщина потушила сигарету. — Тогда жду. Я все подготовлю.

Барон вынул из кармана пачку купюр, положил ее на стол перед фрау Берг, поднялся, взял трость.

— Неужели ты мне больше ничего не скажешь, Карл? — томным голосом произнесла женщина. — После стольких лет разлуки…

— Прощай, Марта.

Он вышел через ту же дверь, не заметив оперативника, который присел под окном, стараясь слиться со стеной, но фон Аттингхаузен не оборачивался. Он сел в такси, которое его поджидало, и уехал.

Фрау Берг подошла к окну и распахнула штору. Штольц, который собирался подняться, едва успел отпрянуть. Надо было украдкой пробраться вдоль стены и сделав большой крюк, вернуться к машине, но он замер, услышав, как брошенная графская любовница произнесла:

— Вы слышали?.. Завтра в три часа ночи.

Глава 19

Штольц замер. Он знал, что если сейчас дернется, то либо получит пулю в спину, либо придется эту фрау брать по тихому. И то и другое может повредить операции. Медленно, стараясь не делать резких движений, он повернулся.

Женщина стояла в дверях, опершись плечом о косяк. В руке у нее был пистолет, но дуло смотрело вниз. Она не целилась — просто держала ствол наготове. Выходит, все ухищрения обер-лейтенанта не остались незамеченными. По крайней мере — фрау Берг.

— Не бойтесь, — сказала она. — Если бы я хотела вас убить, не стала бы ждать, пока вы повернетесь ко мне спиной.

— Кто вы? — спросил Штольц.

— Марта Берг, — ответила она. — И я знаю, кто вы. Вы — Ганс Штольц, работаете на штази. Вы следили за бароном, а не за мной. Зайдите. Время до трех часов ночи еще есть. Я думаю, мы можем быть полезны друг другу.

Штольц колебался. Это могла быть ловушка, но фрау Берг знала его имя и где он служит. Если бы она хотела его убить, она бы это уже сделала. В этом безлюдном месте звук выстрела не привлек бы ничьего внимания, а труп можно было втащить в дом.

— Почему я должен вам верить? — все-таки спросил обер-лейтенант.

— Потому что я тоже работаю на советскую разведку, — сказала она. — С тридцать девятого года. И я знаю, что вы следите за Штейнером. Я видела вас возле особняка и знала, что рано или поздно вы появитесь здесь.

Штольц, кивнул и вошел в дом. Внутри было тепло, пахло табаком и старым деревом. Марта закрыла дверь и указала на кресло. Потом вышла и вернулась с кофейником и тарелкой с бутербродами.

— Садитесь же! — сказала она, наливая кофе. — Ешьте, пейте. Времени у нас не так много. Барон уехал, но утром он пришлет Штейнера. И если тот заподозрит, что я работаю на русских, меня убьют.

— Что вам нужно? — спросил оперативник, с удовольствием надкусывая бутерброд и отхлебывая кофе.

— Я хочу, чтобы вы передали вашим руководителям, что операция по вывозу ученых назначена на завтра, три часа ночи. Сначала они отправятся в Штральзунд, затем на рыболовном судне «Русалка» переправятся в Швецию. Гейзенберг и Дибнер будут в машине, которую поведет Штейнер.