Волшаны. Гнев земли - Екатерина Юрьевна Васина

– А-а-а-а! – пронзительно закричала я, отшвырнув от себя оружие, но было поздно. Ладонь сотнями раскаленных иголок пронзила обжигающая боль.

– Лиз! – закричал Адриан, врываясь к нам с улицы.

– Это все она! Она хотела напасть на меня! – истерично завопила Лавина, преграждая ему дорогу, но он отшвырнул ее в сторону.

Я больше ничего не видела от слез, привалившись к стене и баюкая пострадавшую руку.

– Как ты, малышка? – опустился он рядом со мной.

В бешенстве Лавина собиралась столкнуть его вниз по ступенькам, но подоспевший Ричард скрутил ее, оттаскивая вверх по лестнице.

– Угомонись, и так наделала дел!

– Пусти меня! Пусти! – билась она в его руках.

– Тебе надо к лекарю! – с волнением произнес Адриан, подхватывая меня на руки и тоже вынося наверх.

– А куда эту? – спросил Ричард, одной рукой удерживая брыкавшуюся девушку, а второй отмахиваясь от ее волшана.

– К ректору тащи, пока под крыло папочки не сбежала. Нападение с применением магии, – со злостью ответил Адриан.

– Предатель! – заверещала Лавина.

– А я не знал, что ты подлая тварь, нападающая на беззащитных, – не оборачиваясь, бросил через плечо Адриан, бегом унося меня в целительский корпус.

Глава 15

– М-м-м…

Я проснулась от пульсирующей боли в руке. В памяти всплыли события вчерашнего вечера. Нападение Лавины, ожог, целительский корпус… Там мне обработали рану и чем-то напоили, погружая в сон, потому что я с ума сходила от боли.

Открыв глаза, первым делом посмотрела на больную руку, но ладонь была вся перебинтована. С пробуждением, казалось, и боль с удвоенной силой вгрызлась в руку. Я застонала, комкая здоровой ладонью одеяло. Мимоходом отметила, что платье с меня сняли, но было так плохо, что беспокойство о том, кто меня переодевал, отошло на второй план.

Рука горела, словно ее до сих пор поджаривали на огне. В горле пересохло, а на тумбочке рядом с кроватью даже воды не было. В маленькой комнате, где я находилась, и мебели больше никакой не было, если не считать двух стульев у стены и ширмы.

– Эй! Есть кто-нибудь?! – крикнула я. Моя одежда исчезла, и я даже выйти из комнаты не могла.

– Проснулась? – Ко мне заглянула дежурная медсестра. – Сейчас принесу обезболивающий отвар. Извини, спать тебе больше пока нельзя. С тобой хотел поговорить ректор. И друзья уже несколько раз забегали узнать, как ты. В обед сразу два красавчика приходили. После занятий обещали еще заглянуть.

– В обед? А сейчас сколько времени?

– Четвертый час. Тебе поесть нужно, но сначала отвар. Предупреждаю сразу – он противный, но потом принесу куриный бульон.

– Как моя рука?

– Не переживай, заживет. Считай, что у тебя незапланированные каникулы образовались, – улыбнулась мне медсестра и поспешно ушла. Вот только мне совсем не понравилась мелькнувшая в ее глазах жалость.

Отвар и правда оказался противным на вкус, зато бульон все исправил. Даже силы появились, хотя вставать мне не позволили. С медсестрой мы договорились, что я буду сидеть, но обещаю не удирать. Впрочем, ноги дрожали, так что о побеге и думать не стоило.

Ректор появилась, едва я закончила обедать. Аманда Вейр как всегда выглядела образцом элегантности. Ее зан тут же запрыгнула на кровать, закрутилась и легла как кошка. Мои ноги основательно прижало тяжестью пушистого волшана.

– Здравствуйте, леди Вейр, – пробормотала я, пытаясь сесть как можно прямее. Больничная пижама показалась мятой и некрасивой. Впрочем, она таковой и являлась.

– Леди Килей, добрый день. Как вы себя чувствуете?

Я сглотнула. Вряд ли ректор зашла, чтобы просто спросить о моем здоровье.

– Лучше. Мне дают что-то от боли.

– Я в курсе инцидента. – Леди Вейр поморщилась. – Нам стоит поговорить.

– Давайте, – согласилась покорно.

Ректор огляделась, подхватила один из стульев и поставила рядом с постелью. Присев на него, устремила на меня задумчивый взгляд. Мне почему-то захотелось поежиться.

– Леди Килей… Элизабет, позволите вас так называть?

Я кивнула. Ну а кто мог сказать «нет»?

– Так вот, Элизабет, вы же понимаете, что инцидент между вами и леди Лавиной Криссан – это очень серьезный случай? Мы выслушали свидетелей и саму юную леди. Надо сказать, их показания различаются. Леди Криссан уверяет, что защищалась, так как вы напали на нее. Якобы из-за того, что не смогли поделить одного из наших учеников.

– Глупости! – Я едва не подпрыгнула. – Извините!

– Все в порядке. Конечно, такой скандал между двумя семьями, да еще произошедший в нашей школе, мы не могли замять. Потому я собрала комиссию, чтобы провести срочное расследование. Вы же у нас маг земли, верно?

– Да, – пролепетала, понимая, что это не вопрос, а, скорее, утверждение.

– Но мы не нашли никаких следов действия мага земли, – покачала головой леди Вейр. – Значит, вы не применяли магию. И вокруг не было ничего, что вы могли бы применить против леди Лавины. Хотя, надо признать, ее семья настойчиво требовала найти любые доказательства того, что вы напали первой.

Я сглотнула. Моя семья, конечно, знатного рода. Но семья Лавины богаче и больше на слуху. Наверное, леди ректору пришлось ой как нелегко.

– Зато кругом были следы магии огня, – продолжила леди Вейр. – И на вашей одежде тоже. Причем по ним было видно, что на вас напали, а не ударили, защищаясь. Шпагу вы держали внизу, и, накалившись, она оставила следы на одежде. Показания свидетелей это подтвердили.

Ректор развела руками и чуть улыбнулась.

– Знаете, они очень рьяно вас защищали. А ведь один из них – жених леди Лавины. Хотя, боюсь, уже нет. М-да… ситуация. В общем, теперь комиссия выслушает вас, Элизабет. А после вынесет вердикт. Ваши родители и родители леди Лавины не хотят скандала, поэтому мы все обсудим в пределах школы, без лишнего шума.

– Мне тоже лишние слухи ни к чему, – заверила я ее.

Вот уж точно только шепотков не хватало, что на меня накинулись из-за парня. Фу-у-у!

– Ну так, значит, с утра вы пообщаетесь с комиссией. А сейчас отдыхайте. Ваша мать здесь с самого утра, ждет, когда вы проснетесь.

– А папа? – вырвалось невольно.

Леди Вейр покачала головой. Внутри царапнуло. Больно. Захотелось сделать что-то противное, злое, будто я не почти взрослая девушка, а избалованный ребенок, не получивший любимую игрушку. Да мне ногами затопать захотелось! Отец меня не хочет видеть! Меня! Его дочь! Которую он в детстве катал на шее, смеялся и говорил, что я могу так ездить столько, сколько пожелаю! А теперь обожженная рука болит, боль отдает в шею и виски. А он… он!

– Не